Loading...
Изменить размер шрифта - +
 — Сэл, где, к черту, эти застежки и крючки?

— На дне сундука твоей бабушки, — проинформировала его девушка. Она подцепила декольте своими серебристыми ноготками и рванула вниз. — Магнитное устройство находится на носу, а не на корме, сухопутная ты крыса, — засмеялась Сэлли и умело повела плечами. — Вот так! Теперь понятно, почему этот бюстгальтер называют исчезающим?

— Боже! — вскричал Джейк. — Совсем как свежие горячие булочки! Ох, Сэл…

— Поиграйся, — ноздри девушки слегка расширились, — но опять же, помни, что ты обещал взять меня на горную железную дорогу. И будь добр, обходись с румянами поосторожней.

Пытаясь сквозь толщу черных туч, укутавших Никарагуа, увидеть отблескивающую металлом поверхность озера Манагуа, дон Гильермо Уолкер, сидя в самолете, пришел к заключению, что идея бомбардировки цитадели «Эль президенте» во время затмения — чисто театральная отчаянная импровизация, абсурдная, как идея режиссера «Алжирского решения»в третьем акте выпустить главную героиню Джейн на сцену обнаженной, что, однако, не спасло спектакль от полного провала.

Как оказалось, предполагаемого полного мрака во время затмения не наступило, и истребителям, высланным из «Эль президенте», не составит особого труда за считанные секунды превратить в решето эту старую колымагу, высокопарно именуемую боевым самолетом, положив тем самым конец Революции Наилучших, или, по крайней мере, прервав участие в этом предприятии дона Гильермо Уолкера, потомка и продолжателя традиций Вильяма Уолкера, известного в Никарагуа корсара середины девятнадцатого века.

Даже если ему удастся выпрыгнуть из подбитого самолета с парашютом, его все равно схватят. Вряд ли он сможет стоически выдержать обработку электрической дубинкой, предназначенной для того, чтобы подгонять скот. Да он будет вопить, как трехлетний ребенок!

Сл иш ко м с ве тл о , с ли шк ом св ет ло !

— Ты жалкая актриска! — крикнул дон Гильермо упрямо светящейся Луне. — Все никак не сойдешь со сцены!

В трех тысячах километрах от Вольфа Лонера и окружавших его черных туч, неподалеку от темного силуэта экспериментальной электростанции в Северне, использующей энергию приливов, валлийский поэт Дэй Дэвис, вдребезги пьяный, махнул рукой закопченной Луне, желая ей спокойной ночи. Первые проблески рассвета гасили звезды на небе.

— Приятных снов, Золушка! — закричал Дэй. — Умой лицо и иди спать, но завтра ты обязательно должна вернуться!

Совершенно трезвый Ричард Хиллэри, болезненный английский прозаик, не отказался от удовольствия съязвить по этому поводу:

— Ты так это говоришь, Дэй, словно боишься, что она уже не вернется.

— Все может случиться, мой Рикки, — зловещим тоном ответил Дэй. — Мы очень мало знаем о Луне.

— Ты слишком много о ней думаешь, — отрезал Ричард. — Постоянно читаешь научно‑фантастические романы, от которых блевать хочется.

— Да, научно‑фантастическая литература для меня… как выпить и закусить, ну, по крайне мере, закусить. Блевать хочется? Наверное, ты вспомнил дракона Эррора из «Королевы пророчиц»и представил, как сначала он оплевывает книги, ненавидимые Спенсером, а за ними собрания сочинений Г.Дж.Уэллса, Артура Кларка и Эдгара Райса Берроуза.

— Научная фантастика ничего не стоит, как и все формы искусства, которые занимаются скорее явлениями чем людьми, — заявил Ричард. — И уж ты, Дэй, должен это знать. Валлийцы ведь добродетельны и сердечны.

— Нет.

Быстрый переход