— Ну и хорошо, — обрадовался Раевский, вступая под своды леса.

Вот теперь стало темно, густые кроны скрыли молодой месяц. Дорога едва виднелась, прямая видимость упала до пяти метров. И ведь, если верить карте, этот лес тянется далеко на запад, и шагать ему по нему не один час.

Как ни странно, но и этот участок пути прошёл без приключений. Местные бандиты, если тут, конечно такие были, взяли выходной. Хотя, кого им тут поджидать? За ночь он не встретил ни одного человека. Лес, он покинул через час после рассвета, таща на палке упитанного зайца, которого загрыз Хим. Пес без устали носился по кустам и сумел и сам подкрепиться, и хозяину пищи добыть.

На опушке обнаружилось старое кострище. В принципе, это место годилось для кратковременного отдыха и употребления в пищу зайца. Но как его шкурить и разделывать, Егор Раевский представлял очень плохо. Он помнил, что в роликах в интернете, который казался ему таким далеким, как-то подвешивали тушки, подрезали шкуру и сдергивали её одним движением. Осталось реализовать.

— Будем следовать логике, — произнёс он вслух.

Отвязав от лямки рюкзака пару недлинных верёвок, он подвесил тушку за задние лапы, слегка разведя их в стороны. Запустив руку за спину, извлёк мини кукри (как он звал его про себя) и начал неумело подрезать шкуру.

— Хозяин, а ты что, впервые зайца шкуришь? — поинтересовался Хим.

— Да, подельничек, — признался Раевский. — Жил я раньше в большом городе. — И он послал ему мысль о Москве. — И там зайца можно было купить в любой большой лавке уже ошкуренного.

— Ну, тогда давай я советовать буду, а то ты до полудня провозишься. Подрезай шкуру вокруг самых лап, затем надрезаешь шкуру и ведёшь разрез к брюху. Сначала одна лапа, потом другая. Потом отделяешь её от мяса, только аккуратно, чтобы было за что ухватиться, и потихоньку тяни вниз. Потом подрежешь, где зад пушистого, и стягивай, как чулок. Потом вскрыть брюхо, требуху и голову мне, я всё съем. Отрубаешь лапки и жаришь на палке на костре, не забывая поворачивать.

Что ж, с такой инструкцией дело пошло куда проще, и уже через десять минут заяц был освежеван. Хим получил свою долю, а Раевский, собрав сушняк, запалил костер.

Дикий заяц оказался гораздо жилистей и не таким жирным, как домашний кроль, но Егор с удовольствием умял сразу половину прожаренного, истекающего соком, пахнущего дымом мяса. Впервые за последние дни он смог нормально поесть. Даже хотел вина открыть, но передумал, ограничился водой из родника, который бил всего метрах в двадцати от стоянки. Вторую часть зайца он упаковал в пару здоровых лопухов. Вот сейчас он сильно жалел, что не взял вторую сумку, сунул бы туда, не пришлось бы в руках тащить.

— Люди, хозяин, — проинформировал Хим, подняв голову, глядя в сторону леса, где петляла дорога. — Недалеко, две лошади, скрипит дерево.

— Телега? — предположил Раевский. — Там, по ту сторону леса, деревенька далеко, не одна.

Возможно, селяне, что едут в нужную сторону, наверняка в город, незнакомые, и в глаза Раевского не видевшие, и тогда, если всё будет хорошо, ему удастся договориться о проезде. Чего ноги топтать?

Он взял сверток с останками зайца и, затоптав костерок, который почти прогорел, вышел к дороге. Ждать пришлось недолго, всего минут семь. И точно, две лошади, две телеги, четыре мужика, и все, к счастью, незнакомые. А значит, воплей — «лови его, он 'редиска» — ожидать не стоило.

— Доброго дня, уважаемые, — поприветствовал селян Раевский. — Звать меня Эгором. Дорога ведёт меня в Орв. Не по пути ли нам?

Мужик с минуту сверлил Каскада подозрительным взглядом, прислушивался к лесу вокруг, видимо, засады опасался.