Моряки, занимавшиеся уборкой палубы «Сконнамора», увидев несущегося прямо на них гиганта, закричали. Трое из них попытались остановить его. Деррейн подпрыгнул и ударил правой ногой одного в живот. Моряк опрокинулся на спину и остался так лежать, глотая воздух широко раскрытым ртом. Клинком Джоссерек отразил удар второго атакующего и, протянув руку к поручням, ухватился за нагель, вывернул его из гнезда и ударил им по голове третьего матроса. Последнее усилие — и он покинул корабль.

Своим прыжком он поднял столб воды. Когда Джоссерек открыл глаза, его окружал желто-зеленый сумрак. Он смог различить лишь мерцающую поверхность воды и смутные очертания днища грузового судна. Заткнув клинок за пояс, Джоссерек бешено заработал руками и ногами и стал опускаться еще ниже в холодные глубины, чтобы проплыть под килем судна, однако оцарапал при этом спину об острые раковины. Теперь за ним потянулся кровавый след, но все же ему удалось оказаться между левым бортом и пристанью…

Когда его легкие уже готовы были взорваться, а в ушах оглушительно зазвенело, он устремился вверх, к поверхности воды. Наконец Деррейн смог глотнуть воздух, наполненный привычными запахами, солью, дымом, смолой и рыбой. Он слышал беготню на палубе, гневные крики людей и вопли потревоженных чаек. Деррейн прятался в дальнем конце дока, где стоял «Сконнамор», укрываясь в его тени. Грохот забиваемых свай и лязг якорных цепей также не способствовали поискам беглеца. «Итак, похоже, мы на правильном пути», — подумал Деррейн.

Потом он некоторое время отдыхал, держась за носовой фал. Шум наверху прекратился. Никто из матросов не рискнул преследовать сбежавшего мятежника в воде — слишком это было опасно. Офицеры, наверное, сожалеют о том, что упустили его: если бы они доставили его на суд в Ичинг, то его показательная казнь послужила бы хорошим уроком всем, кто захотел бы последовать примеру Джоссерека. Однако пусть теперь его поисками занимаются местные патрули, а если и им не удастся схватить его, то это ненамного меняло дело, все равно у Джоссерека, изгнанника-чужеземца, не было места, где он мог бы спрятаться, если только не попытается воспользоваться услугами преступного мира, да и то это маловероятно, скорее всего, его труп с перерезанной глоткой обнаружат в каком-нибудь темном переулке или на берегу после прилива. А если корабль еще не отправился в плавание, то это послужит еще более наглядным уроком, чем его приговор.

Но все же, наверное, бароммианцы сделают все от себя зависящее, чтобы схватить его. Как только коменданту сообщат о его побеге, он сразу же вышлет наряд на поиски. Возможно, он не свяжется с местной полицией, а попытается обойтись своими солдатами. Властям никогда не нравится мысль, что где-то поблизости гуляет на свободе готовый на все человек. И к тому же это явится примером доброжелательности: одним только богам известно, какими напряженными стали сейчас отношения между жителями Киллимарейча и Рахида.

«Поэтому, парень, тебе лучше отправиться в Арваннет, и побыстрее». Приподнявшись на канате, Джоссерек огляделся и стал думать, что же ему теперь делать.

Его заперли в свободной каюте, а затем привязали к скобе, и в таком положении он должен был оставаться до тех пор, пока корабль не вошел бы в пролив Дельфинов. Сквозь иллюминаторы он кое-что смог разглядеть, когда корабль пришел в Ньюкип и пришвартовался. Да и сейчас ему было видно немногим больше.

«Сконнамор» закрывал почти все поле зрения. Это было огромное четырехмачтовое судно с мощным двигателем, вращавшим винт, способное на многомесячное плавание. Однако в этот раз корабль совершил более длительное, чем обычно, путешествие. Как правило, торговцы между Киллимарейчем и Рахидом просто пересекали Материнский океан и входили в один из портов на западном побережье Империи. Но вот уже полтора года, как Арваннет не принадлежал Империи. Не рискуя пересечь пролив Проклятия, капитан Бахин направил свой корабль на юг Оренстейна, потом на запад через Кошачий океан, обходя Эфлис, и, наконец, на северо-запад через Грозный океан к конечной цели.