Глаза её смотрели на Уилла ласково, но без всякого волнения - кажется, эмоции и страсти незнакомы народу звёздных путешественников. Так почему же Уилла раздирают сомнения и горькое чувство отторженности? Может, то же самое терзает Рушера и гонит последнего на жестокие выходки? Не тем ли руководствовался Кейн, слова которого Уилл слышал прежде, чем почувствовал смертельный удар в висок?

- Но ведь тогда... - он даже привскочил от изумления при мысли, которая посетила.

- Тогда выходит, - уже более твёрдо продолжал он, - что на Земле вращались в колесе воплощений одни и те же души! Одни и те же, из века в век! Сегодня сын, а завтра - отец! Сам себе предок! Нынче палач, а дальше - жертва! Король и нищий, мужчина и женщина!

- Да, это верно, - улыбнулась она, - но я имела в виду несколько иное, когда говорила, что это неважно, что именно я была матерью Авелию и Кийану. Среди додонов происходит то же вращение бессмертных душ, что и среди людей. Долгий век додона не бесконечен - даже вечно обновляемое тело устает. Время от времени кто-то из нас уходит - это не смерть в вашем понимании. Мы называем это растворением. А душа воплощается в новом теле - рождается додон-ребёнок. Взросление происходит быстро - лет двести по вашим меркам, практически ничто. Ещё лет триста - и обретается полная память, всё прошлое личности. Додоны могут контролировать этот процесс, и потому возлюбленные и друзья никогда не теряют друг друга, всякий раз возрождаясь вместе. На Земле это выродилось в двусмысленную формулу: пока смерть не разлучит нас. На самом деле это означает: до новой встречи. Так что, и ты, Авелий, и Рушер, и мы с Пространственником возрождались не однажды. Вот почему неважно то, что вы оба были нашими детьми - вы были и до этого. По сути, никакая я тебе не мать, а просто дала тебе очередное тело. Эти узы очень слабы, и длятся до тех пор, пока юный додон не обретёт полноту сознания.

- Почему же я не приобрёл его ни разу за то время, пока возрождался в теле человека?

- Слишком мало времени, ты не успевал, - объяснила додонка, - Сначала в людской век было заложено более тысячи лет - у вас это назвали мафусаиловым веком. Это была эпоха "великой цивилизации". Именно её останки приводят ваших учёных в состояние восторга или недоумения. Накопление опыта и знаний шло у человека, благодаря достаточно долгой жизни, вполне успешно. Но внесенные Кийаном в генофонд человека коррективы завели этот процесс в тупик саморазрушения: слишком много в человеке оказалось животного. Мы уже хотели снизить жизненную планку, но всё произошло само собой: геологическая катастрофа, таяние ледников на полюсах, поднялся уровень мировых вод, погибла в этом новом холодном мировом океане большая часть водорослей, производящих кислород, и немалая часть видов на Земле исчезла. Возраст жизни человека начал снижаться и дошёл сначала до двухсот лет, потом до сотни, и опустился до черты возможного вымирания вида. Вот почему ты никак не успевал более вспомнить себя. Ты затерялся, Авелий, ты пропал среди людей. Тысячелетиями шаари-искатели отыскивали тебя, чтобы вернуть к додонам.

- Разве они искали не Избранных?! - изумился Уилл.

- Они искали тебя. Не имело смысла объяснять шаари, которые есть не что иное, как метисы во многих поколениях, и оттого быстро живущие существа, кого они ищут на самом деле - не поймут. Они приводили к Стамуэну других Избранных, твоих потомков, поскольку вся человеческая раса есть твои потомки, но в иных сильнее запечатлевался ген Пространственника.

- Но никто из них не прошёл, - завершил эту речь Уилл.

- Да.

"Додоны лгут, мой милый. Додоны лгут, как последние из людишек! Они полагают, что солгать и не сказать всей правды - не одно и то же!" - всплыли в памяти слова насмешливые Рушера.

Варсуйя умалчивала какую-то правду, чего-то говорить не хотела. И Уилл верил ей лишь наполовину.