Такси остановилось, и водитель жестом экскурсовода обвел фасад большого обветшалого здания. Из его испанских комментариев Айсман кое-как понял, что перед ним научная библиотека Института истории и археологии. Он расплатился и вышел из машины. Сердце его пропустило один удар.

Разбирайся Айсман немного в архитектуре, он назвал бы дом неуклюжим подражанием стилю ампир с обилием лепных украшений. Но к архитектуре он был безразличен, и вовсе не внешний вид научной библиотеки занимал его.

Он толкнул тяжелую дубовую дверь и оказался в прохладном холле, где под витражами скучал за столом пожилой усач с газетой в руках. Отложив газету, он вопросительно взглянул на Айсмана и что-то спросил по-испански. Айсман молча полез рукой под куртку. Там, в плотно притороченной к поясу и не стесняющей движений кожаной сумке лежал футляр с частями аркона, соединить которые следовало здесь.

Айсман вынул футляр (из красного дерева, с вырезанными на крышке полинезийскими магическими пиктограммами), раскрыл его. Аркон тускло поблескивал на синем бархате. Он и впрямь был похож на ключ, выточенный из кварца и в изобилии декорированный рельефными изображениями небывалых зверей и ужасающих драконоподобных птиц. На конце кварцевого стержня имелось продолговатое углубление. Из складок бархатного ложа Айсман извлек причудливо ограненный изумруд. Как солдат, вставляющий патрон в обойму, он вложил изумруд в углубление аркона. Он услышал мягкий щелчок, потом что-то вроде тягучей ноты лопнувшей рояльной струны, и отдернул палец, словно пронзенный маленькой молнией.

Человек за столом наблюдал за Айсманом с любопытством, но без всякого беспокойства: ему и в голову не приходило, что кто-то может напасть на мирную библиотеку, где особо ценные рукописи хранились лишь в копиях (и это являлось общеизвестным фактом), да и аркон не напоминал оружие. Возможно, он решил, что Айсман хочет показать ему какую-то археологическую находку и спросить, к кому с ней обратиться... Как бы там ни было, в следующую секунду Айсман попросту исчез с глаз потрясенного старика.

Для самого Айсмана все представлялось иначе. Он по-прежнему стоял на выложенном цветной плиткой полу в холле библиотеки, видел и витражи, и старика с газетой, но очень нечетко, как сквозь искажающее стекло неоднородной толщины. Стены здания заколыхались, стали прозрачными, и явился город... Но не город Толедо.

Восстали из океана мглы дворцы и башни, мосты и статуи, решетчатые арки и шпили обелисков. Могучий, величественный город, стремящийся вверх, грозящий небесам... Грозивший когда-то, ибо запустение владычествовало в некогда роскошных дворцах с рухнувшими колоннами и распахнутыми настежь воротами, и многие башни были полуразрушены. На безлюдных дорогах ржавели остовы великолепных экипажей, и вой страдания несся под погибшей столицей иного мира - погребальная песнь, то почти нежная в вечном прощании, то яростная и полная боли. И все в этом городе, от стен до мостов, от руин до мертвых деревьев, опутывали тенета чьего-то чужого, слепого Зла.

Невольно Айсман прикрыл лицо рукой, а потом не увидел ни призрака библиотеки, ни города. Кварцевый стержень аркона разгорался, светился, побеждая окружающий мрак. Над головой Айсмана нависали низкие закопченные каменные своды, а впереди в нише едва держалась на одной прогнившей петле сколоченная из толстых досок массивная дверь. Айсман вытянул руку с арконом. Прежде чем приблизиться к двери, он спрятал футляр в сумку, продолжая держать светящийся, теплый аркон в правой руке.

Дверь открывать не пришлось - она рассыпалась в пыль от единственного прикосновения. Айсман начал медленный спуск по крутой винтовой лестнице, уходящей в каменный колодец, вниз, вниз... Так можно, промелькнула исполненная зловещего сарказма мысль, спуститься до самого Ада.