Ступени были скользкими, выщербленными, крошились под каблуками. Пахло крысиным пометом, гарью, болотными испарениями и ещё какой-то неведомой едкой дрянью. Стен, покрытых омерзительными осклизлыми лишайниками, Айсман старался не касаться.

У подножия лестницы открывался расширяющийся коридор, как узкое горло воронки. Айсман шел посередине, и стены отступали от него все дальше. Коридор оказался коротким, он оканчивался глухой стеной - нигде никаких дверей, никаких проходов.

Озадаченный Айсман остановился. Может быть, Меч Единорога где-то здесь? Нужно ощупать каменную кладку, поискать тайник.

Он положил ладонь на камень стены, преграждающей путь... Точнее, попытался положить, потому что рука прошла сквозь стену без всякого сопротивления. Это была иллюзорная стена. Иллюзорная или всего лишь неощутимая? Стены, преграды бывают не только из твердых камней. А если это какое-то поле, через которое можно проникнуть и даже остаться как будто прежним, но... Что произойдет с тонкими структурами сознания?

Однако Айсман не мог позволить себе стоять и размышлять. Что бы ни случилось, он должен идти... И он шагнул вперед.

Он не почувствовал ничего - если что-то изменилось в нем, он узнает об этом позже... Коридор продолжался, только теперь стены не расходились, а сходились, и потолок становился ниже с каждым шагом. В бледном свете аркона Айсман увидел, как из стен вырастают какие-то суставчатые крюки. Когда он подошел ближе и разглядел их лучше, он содрогнулся. На самом деле это были нечеловеческие руки с множеством судорожно сжимающихся в подобие кулаков и снова распускающихся в жуткие соцветия пальцев, с ошметьями гниющей плоти на темно-серых костях. Айсману предстояло продраться через шевелящийся лес этих рук, ведь другой дороги не было, стены коридора тут состояли из настоящего камня. Он шел, стиснув зубы, а руки хватали его за одежду, норовили вцепиться в запястья, ударить по лицу. Их захваты были слабыми, а прикосновения - отвратительными. Айсман даже не вырывался, он просто шел, как через густой кустарник. Чутье подсказывало ему, что эта мерзость далеко не худшее из того, с чем придется встретиться.

Коридор вывел Айсмана в необъятный зал. Стены, потолок и пол зала источали туманное свечение, но присмотревшись, Айсман увидел, что дело обстояло не совсем так. Мнилось даже, оно обстояло противоположным образом: свет рождался где-то в центре и поглощался, всасывался странной субстанцией, составлявшей потолок, пол и стены, похожие на зыбкие зеркала. Айсман отражался в них, но не так, как в обыкновенном зеркале. Длинные, кривые, вытянутые отражения-тени, злобно передразнивающие облик пришельца, наступали со всех сторон, сверху и снизу против струящегося белого света, против его убегающих в зеркальную неясность волн. Почему-то Айсмана больше всего поразило исходящее от извивающихся теней змеиное шипение, хотя звук был явлением ничуть не более удивительным, чем все остальное в подземельях.

Шипение не было беспорядочным, не возникало во всех местах сразу, а из-за спины Айсмана перехватывалось тенями впереди и дальше, словно указывало направление. В ту же сторону клонились и ползли изменчивые отражения, и Айсман шел туда же. Он остановился перед высокой закрытой дверью, где шипящие привидения отступали и исчезали. Он стоял неподвижно, он знал: там, за этой дверью, кроется самое плохое, самое страшное... И там - Меч Единорога.

Подвиги, совершаемые людьми, неодинаковы и неравнозначны по своей сущности, хотя одни ничуть не величественнее других. Иногда они импульсивны, как порыв солдата, прикрывшего своим телом товарищей от шквального огня; иногда вся человеческая жизнь - это свершение-подвиг. А порой - как сейчас Айсману - человеку дается время, долгое или короткое, перед принятием решения. Айсман мог и уйти, не открывая двери, для этого достаточно было разъединить составные части аркона.