- Значит, звоним шефу.

Андрей снял трубку внутреннего телефона, набрал номер и в коротком разговоре со Свиридовым выяснил, что Виталий Борисович прочел начало книги в рукописи, никаких операций с файлом "Карелин" не совершал и вообще не подходил к компьютеру Нади. Когда Андрей положил трубку, Надя заглянула в программу восстановления удаленных файлов, но и там "Карелина" не обнаружила.

- Ну и дела, - пробормотала она. - Ладно, не расстраивайтесь. У меня есть копия на дискете. Вот не хотела вам говорить - для сестры делала, вашей большой поклонницы. Все к лучшему, да?

Она выдвинула ящик стола, порылась в коробке и достала дискету с карандашной надписью "Карелин" на бумажной наклейке. Вставив её в дисковод, Надя подала компьютеру команду открыть файл.

Вместо привычного жужжания системный блок издал серию каких-то неприятных щелкающих звуков, из дисковода повалил густой серый дым.

- Ой! - вскрикнула Надя.

Быстрым движением она выключила компьютер, но дым валил по-прежнему, наполняя комнату запахом горелой пластмассы. Вокруг щели дисковода белая пластиковая поверхность пузырилась, как от сильного нагревания изнутри. Надя в панике выхватила вилку из розетки.

Что-то особенно громко щелкнуло в недрах системного блока, и дискета вылетела на стол, как ломтик поджаренного хлеба из неожиданно взбесившегося тостера. Бумага наклейки обуглилась, стала темно-желтой, почти коричневой в центре и черной по краям. Металлическая защитная скоба слетела с пластмассового футляра, он распался надвое, и кружок дискеты свернулся дымящейся трубкой.

- Что такое, - причитала Надя, - Как же так...

Бунт компьютера прекратился, как только машина выплюнула дискету. Последняя струйка дыма из дисковода рассеялась под потолком.

- Такого никогда не бывало, - заявила девушка, бледная как снег.

Андрей прикоснулся пальцем к остывающей дискете - к тому, что от неё осталось.

- Других копий нет? - спросил он мертвым голосом.

- Нет...

- А рукопись... Где она?

- Вот... - Надя открыла тумбочку и протянула Андрею папку. - Ой, что теперь будет! Как бы за ремонт не заставили платить! Но я же не виновата!

- Не виновата, - кивнул Андрей, перелистывая рукопись (по крайней мере, отметил он, с НЕЙ все в порядке). - Я видел, смогу подтвердить, если потребуется.

- Спасибо...

- Рукопись я забираю.

- Но ведь надо снова печатать...

- Поработаю с ней, раз с файлом не вышло.

- А что сказать Виталию Борисовичу?

- Ничего, это я сам...

Оставив ошеломленную и потрясенную девушку наедине с её бедами и догадками, Андрей вышел из комнаты и вернулся в машину.

Он взял с собой рукопись, пожалуй, не потому, что опасался за её судьбу - в издательстве она была не в большей и не в меньшей безопасности, чем рядом с ним. То, что уничтожило файл и дискету, не тронуло рукописи. Если это чье-то разумное вмешательство, то без намерения причинить работе Андрея непоправимый вред, скорее некая угроза или предупреждение. Если же это удар слепой силы, тут ничего не поделаешь и следующие удары не рассчитаешь и не предотвратишь... И все же Андрей чувствовал себя спокойнее, когда рукопись лежала возле него на правом сиденье.

Вместо того, чтобы возвратиться домой, Андрей поехал на дачу - домой будет звонить Свиридов, да ещё лично явится, а у Андрея не было никакого желания с ним объясняться. Он, конечно, рассердится и будет прав - но где уверенность, что с набранным вновь файлом не случится то же самое? И как сказать об этом Свиридову? Ладно, как-нибудь потом утрясется... А сейчас Андрей ехал на дачу - может быть, он и впрямь займется там рукописью, хотя о работе пока думалось меньше всего. Он ехал на дачу... Чтобы вернуться в город лишь вечером следующего дня.

17

Издалека город напоминал праздничный торт. Машина Андрея приближалась к нему на большой скорости, по шоссе с юга; как стрела, поражающая цель, она вонзилась в город, и город радостно поглотил её.