Раздосадованная, Аня прошла к двери в следующий зал мимо нидерландских пейзажей с ветряными мельницами. На пороге она замерла, потому что увидела человека, стоявшего к ней спиной напротив одной из картин.

Андрей услышал её легкие шаги и обернулся. Он узнал её, а она узнала его; это было как тихая фиолетовая молния, но никто из них не удивился встрече.

- Здравствуйте, - сказал Андрей с улыбкой, исполненной теплоты.

- Здравствуйте, - прозвенел тихонько голос Ани.

- Меня зовут Андрей, - сказал он.

- Меня зовут Аня, - сказала она.

Андрей смотрел на Аню, продолжая улыбаться, просто потому, что так получалось. На ней было серое платье в полоску, и оно как бы обволакивало дымкой её фигуру. В медных волосах запутался солнечный свет. В серо-зеленых глазах Ани таился её собственный, чудный мир, так непохожий на мир вокруг. Этот мир притягивал Андрея, он звал его. Там жили спящие звезды - а если их вспугнуть, они выплеснутся искристым дождем.

Аня тоже смотрела на Андрея - не в ответ, а сама по себе. Ей было радостно и немного грустно, как бывает в очень хмурый день, когда ветер вдруг разгонит тучи и выглянет ненадолго солнышко. Она чувствовала себя четырнадцатилетней, ощущала вкус вишни... Что-то происходило между ней и Андреем, и в том заключалась их общая забота, их беда, риск и смысл.

- Я помешала вам любоваться картиной, - произнесла Аня, потому что ей хотелось говорить с Андреем, а никакой более подходящей начальной реплики она не придумала.

- Любоваться картиной, - повторил Андрей, и его интонация оттенила те же слова совершенно по-другому, иронично-горестно. - Я вовсе не любовался этой картиной, хотя приехал только ради нее. Это "Молчание после полудня" Раевского.

- Вы приехали из-за этой картины? Вы знали, что она здесь... Вы давно знакомы с дядей Сашей?

- Совсем не знаком. О том, где картина, я узнал от моего друга, а посещение галереи мне устроил Судецкий.

Аня подошла поближе, взглянула на полотно.

- Но это же... Ох, нет!

Она побледнела, схватилась за сердце. Андрей поддержал её, усадил на мягкую бархатную оттоманку.

- Тебе нехорошо? - встревоженный, он склонился над Аней. - Сейчас я позову кого-нибудь...

- Нет, нет! - решительно воспротивилась Аня. - Не надо, не уходите... Не уходи! Нет... Все уже в порядке.

Она поняла, внезапно поняла все. В одно мгновение она вспомнила зеленую гусеницу на шелковинке много лет назад, ускоряющееся и застывшее время, и совсем недавнее: сор на столе, куколка среди этого сора, гусеница в кафе на шахматной стене, бабочка в самолете... Все увязалось воедино, картина Раевского поставила все на свои места. До назначенного срока ещё девять дней? Отлично. Теперь Аня знала, абсолютно точно знала, что нужно делать.

Возвращаться на дачу. Там... Она найдет решение.

Не логика привела Аню к ответу - тот анализ причин и следствий, который обычно называют логикой, был здесь бессилен. Аня шла другими дорогами, и требовался ключ, чтобы отомкнуть замок. Ей стало очень легко... И очень страшно.

Она встала, опираясь на руку Андрея. Вместе они подошли к картине.

- Ты что-то знаешь об этом, - сказал Андрей, терзаемый предчувствием несчастья. - Об этой картине... Или об этой местности...

- Местность, на картине? О, конечно! Это возле моей дачи... Ну, той, что купили родители с дедом, когда мне было лет пять. Тебе эта местность тоже должна быть знакома. По меньшей мере однажды ты был там. Вот пещера пирата Флинта, как мы с друзьями прозвали её в детстве... Помнишь ее?

- Я знаю, что должен помнить, - уныло ответил Андрей. - Но... Вот я смотрю на эту картину, как раньше смотрел на репродукцию в альбоме, и .