- Нет, там такого не было. Но, знаешь...

- Что?

- Это же были сны. Если мне и впрямь снилась настоящая картина... То есть настоящая картина была в основе... Она могла изрядно преобразиться во сне.

- Могла, - вздохнул Филатов. - Однако поехали дальше.

Андрей снова коснулся бумаги острием карандаша.

- Вот тут, справа от аллеи и как бы за ней - луг, а потом холм... Здесь, ближе к правому краю - гора... Примерно такая... Только не ругай за исполнение... В ней пещера или грот... Над горой облачко, прозрачное... Но его я не всегда видел.

С озабоченным выражением лица Игорь всматривался в неровные линии на листе.

- Масляные краски, - добавил Андрей. - Я не уверен, но почему-то мне кажется, что это масло.

- Ма-сло, - задумчиво пропел Игорь на мотив битловской "Хей, Джуд" и отхлебнул остывшего кофе. - Так, так... Ну, все эти луга и холмы - вещь довольно обычная, но вот как раз такая дубовая аллея, гора с пещерой... Припоминается мне работа одного художника, очень хорошего, но недостаточно известного. Василий Раевский. Весьма, весьма похоже...

- Хоть Раевский, хоть Сальвадор Дали! - с надеждой воскликнул Андрей. - Ты можешь раздобыть репродукцию? Я должен её увидеть, пусть для того, чтобы удостовериться - не то... А если то?

- Что её добывать, - пробормотал Филатов, - альбом Раевского у меня есть. Названия картины я, конечно, не помню, про тишину что-то, но мы полистаем...

После сумбурных поисков в шкафах, забитых всевозможными изданиями по изобразительному искусству, Игорь выложил на стол крупноформатный альбом Василия Раевского с цветными репродукциями и принялся медленно перелистывать.

- Вот она, - сказал Андрей. - "Молчание после полудня". Холст, масло.

Он смотрел на репродукцию и не ощущал абсолютно ничего. Безусловно, это была она, та самая картина, навязчивая властительница его кошмаров. Теперь он видел её воочию... Но никакой тени освобождения или ИЗБАВЛЕНИЯ не шелохнулось в нем. Он по-прежнему не понимал, почему его преследовала именно эта картина. Он ничего не чувствовал. Картина как картина, обыкновенный пейзаж, возможно, и виденный где-то раньше. Но и что с того?

- Нет, - разочарованно выдохнул он.

- Что "нет" ? - Игорь бросил взгляд на репродукцию. - Все-таки не она?

- Она, - ровным голосом произнес Андрей. - Но толку-то... Никаких особенных эмоций она во мне не вызывает. Не могу понять, что в ней такого... Может быть, дело в том, что это репродукция, а я когда-то видел оригинал?

- Это хорошая репродукция, - проговорил Игорь, подтягивая альбом к себе. - Не думаю, что...

- Дело не в качестве репродукции. В оригинале могло быть что-то еще... Что-то такое...

- Да что? - Игорь передернул плечами. - По-твоему, это какая-то волшебная картина, вариант портрета Дориана Грея?

- Не знаю. Скажи, а где я мог видеть оригинал? Где он находится сейчас и где находился раньше?

- Посмотрим... - Игорь заглянул в конец альбома. - Вот... Картина сейчас находится в частной галерее Александра Штерна в Санкт-Петербурге, приобретена в 1995-м. О том, где она была раньше, сведений нет.

- Понятно. Еду в Санкт-Петербург, смотреть оригинал.

- Андрей, это частная галерея.

- Ты хочешь сказать, что меня туда не пустят?

- Может, пустят, а может, и нет. Откуда я знаю?

- Так что же делать? Ты случайно не знаком с этим Александром Штерном?

- Нет, не знаком. Но я знаю одного деятеля в Санкт-Петербурге, Судецкого, а вот он знаком и с чертом и с дьяволом. Я позвоню ему... Если он не устроит тебе посещение галереи Штерна, значит, такое в принципе невозможно.

26

В особняке Штерна Андрея встретил невозмутимый молодой человек в строгом синем костюме.

- Я по рекомендации господина Судецкого, - назвав себя, сказал Андрей.

- Да, Андрей Константинович, - кивнул молодой человек.