- Не так-то легко объяснить, - сказал Андрей.

Он пришел к Игорю Филатову утром, предупредив друга телефонным звонком. Теперь они сидели в маленькой уютной комнате, пили кофе.

- Попробуй, - буркнул Игорь и добавил: - Насколько я помню, ты никогда не был особенным любителем живописи.

- И не стал таковым, - подтвердил Андрей. - Но эта картина, понимаешь... С ней не все так просто. Она мне снится...

- Ну, знаешь... - Филатов бросил ручку на стол.

- И я не могу понять, почему... Откуда она вообще взялась. Но у меня есть предположение. Может быть, я видел эту картину когда-то в детстве, она чем-то задела меня... Какая-то деталь, застрявшая в подсознании... А теперь этот механизм вдруг запустился после какого-нибудь толчка. И вот я думаю, если бы я увидел эту картину снова... Возможно, я сумел бы разобраться, почему она преследует меня.

Пристально и сочувственно Филатов посмотрел на Андрея.

- Вот оно что... - ему и в голову не пришло подшучивать, для этого Андрей слишком плохо выглядел.

- Да... Вот так.

- И ты прямо-таки ничего не помнишь об этой картине? Ни имени художника, ни...

- Я даже не уверен, - перебил Андрей, - что на самом деле видел её когда-нибудь, что она не плод моей фантазии.

- Худо, - Игорь покачал головой. - Худо, но попытаемся провести расследование... Будем исходить из того, что во сне тебе вспоминается реально существующая картина.

- Правильно, - усмехнулся Андрей. - К альтернативному выводу мы всегда успеем прийти.

- Опиши её. Сначала раму...

- Простая рама из некрашеного дерева, без всяких завитушек и прочих кренделей.

- Гм... Тогда картина, вероятнее всего, современная. У старинной картины и рама была бы пышная, верно?

- Ты искусствовед, тебе виднее.

- Ну, насчет рамы необязательно, но этот штрих может помочь... А сама картина, что там изображено?

- Пейзаж. Слева - дорога или аллея, обсаженная высокими дубами так, что их кроны смыкаются вверху и образуют как бы свод...

- Подожди.

Игорь встал, вынул из ящика письменного стола лист бумаги и карандаш, положил перед Андреем.

- Вот, - сказал он. - Набросай-ка мне схематично, где там что.

Андрей воздел руки в жесте полной капитуляции.

- Помилуй! Да тебе известно, какой я художник? Однажды в школе, классе в четвертом, я на уроке рисования изобразил собаку акварельными красками собаку во дворе у будки. Учительница поставила мне тройку и заметила, что медуза получилась неплохо, как и затонувший корабль, а вот окружающий подводный мир слабоват...

- Неважно. Мне ведь не требуется академическая копия и даже пристойный эскиз. Просто схема. Рассказывай и помечай, где что располагалось. Кстати, размеры картины?

- Не знаю. Они менялись, а вот форма... Горизонтальный прямоугольник, отношение длины к высоте где-то два к одному. Уже легче, правда? Вертикальные, квадратные картины отбрасываем, как и очень вытянутые и всякие там овальные...

- Ну... Да, - Филатов неуверенно кивнул. - Отбрасываем процентов пятьдесят из пейзажей, написанных за всю историю живописи... Остается немало.

- Не за всю, а за позднюю. Мы решили, что картина современная.

- Не на сто процентов. Ладно... Продолжай.

С карандашом в руке Андрей склонился над листом бумаги.

- Так. Дубовая аллея вот здесь, слева... А здесь клены...

- Стоп. Дубы, клены? Деревья были выписаны так тщательно, что ты и листья разглядел?

Подняв голову, Андрей несколько удивленно взглянул на Игоря.

- Да, пожалуй. Как я сразу не подумал? Манера письма! Ведь это сужает круг поисков... Очень тщательно и очень реалистично, особенно на переднем плане. Как ты сказал? Академично, да. Никаких модных размазываний краски, как это называется - импрессионизм?

- По-разному называется, смотря как размазать.

- Нет, там такого не было.