- Все подлинное! - Моол прожонглировал бутылками и апельсинами, роняя то и другое. - Материальней материального, и еда, и вино, и женщина - до тех пор, пока вам это удобно. Это и есть истинная реальность... А если и нет - так что же? Вы управляете временем. В вашей власти отсрочить голод, растянув минуту на столетие... Но это все пустяки - сказки, вино и женщины. Персидский фольклор, каменный век. Компвельт предлагает неизмеримо большее, Компвельт - это цивилизация, это цифронизация! Растворитесь в цифрах, станьте электронным вихрем, разложите себя в ряд Фурье. Оттуда вы не захотите возвращаться...

- Вот еще, - небрежно бросил Андрей.

Он вдруг уловил смысловую формулу того, что было важнее вопроса о рельности или нереальности происходящего. Настоящее или не настоящее - не все ли равно? Главное то, что...

- ЭТО НЕ НУЖНО, - громко сказал Андрей.

Моол аж подскочил от возмущения. Он затарахтел быстро-быстро, отдельные слова сливались в его знаменитое жужжание. Андрей не старался вникать, потому что в этот момент...

ЧАСЫ. ОН ПОЛУЧИЛ СИГНАЛ .

Часы на его руке нагревались. Он внимательно посмотрел на них и увидел, что это не его часы... Кому они принадлежат, вычислить было нетрудно, но Андрей понял это и без логики.

Циферблат часов наливался ровным малиновым свечением. Это и был сигнал - Аня в беде, и ей нужна помощь, теперь же.

7

Молодые люди в синих костюмах, униформе личной гвардии Штерна, потеряли автобус, в который села Аня. Их машина неотступно следовала за ним по городу, но за очередным поворотом он исчез, испарился, сгинул. Обескураженные охранники бестолково катались по близлежащим кварталам часа полтора, прежде чем признать поражение.

8

Войдя в автобус, Аня заняла свободное место у средней двери. Свободных мест было много, в автобусе насчитывалось не более двадцати пассажиров. Кондуктор сунул Ане билет, даже не повернув к ней головы - так что его лица она не видела - а потом уселся впереди и уставился в окно.

Автобус ехал очень быстро - наверное, быстрее, чем допускают городские правила уличного движения. Аня плохо знала те районы Санкт-Петербурга, по которым пролегал маршрут, и поэтому не могла бы назвать улицы, переулки и площади. Минут через пятнадцать автобус нырнул в какой-то тоннель, и в салоне воцарилась кромешная тьма. Когда тоннель кончился, свет снаружи показался Ане более ярким, чем раньше. Вероятно, это было только впечатление, вызванное резким переходом к свету от темноты.

Дальше последовали остановки за городской чертой, довольно частые - то среди покосившихся дачных домиков за ветхими заборами, то среди домов новеньких и одинаковых, как книжки из типографии, то вовсе едва ли не в чистом поле. Аня такого не помнила... Но она так давно была в Санкт-Петербурге в последний раз! Видимо, к автобусной линии добавили новые петли - город растет, к нему лепятся вот эти дачные поселки, всех людей нужно развезти. Но ведь конечная остановка - там, где и раньше? Проще всего было спросить у кондуктора, но Аня почему-то не решалась окликнуть его, как и обратиться к пассажирам.

На каждой остановке выходили по одному, по два человека, и наконец в автобусе не осталось никого, кроме Ани, кондуктора и водителя за стеклянной перегородкой. Ни на одной остановке никто не вошел. С нервным смешком Аня подумала об автобусе, мчащемся куда-то по дороге, прорезающей травянистую равнину, об автобусе, В КОТОРЫЙ НИКТО НЕ САДИТСЯ.

Последний перегон был длиннее прочих, с постепенным замедлением хода.

Автобус остановился.

- Приехали, - проскрипел кондуктор, по-прежнему не отрывавшийся от окна, словно там демонстрировался интереснейший фильм.

- Как приехали? - пролепетала Аня. - Куда? Разве автобус дальше не идет?

- Дальше? - кондуктор издал звук, средний между хихиканьем и скрежетом несмазанных шестеренок.