Пол круто понижался. Короткий коридор привел в обширную пещеру, расположенную много ниже входа - видимо, естественного происхождения, хотя стены хранили следы обработки грубыми орудиями. От догорающей ветки Лами-боа зажег свечи в многочисленных канделябрах, и в пещере стало светло, как днем.

- Смотрите, - сказал Лами-боа.

Агирре увидел европейскую мебель - стол с письменными принадлежностями, бюро, секретер, удобные стулья и кресла. Но не эта мебель поразила его - в конце концов, её можно было выменять у капитанов появляющихся здесь иногда кораблей - а книги, книги, сплошные ряды книг от неровного пола до сводчатого потолка.

Храня каменную невозмутимость, колдун внимательно наблюдал за реакцией Агирре. Она проявлялась в том, что гость Лами-боа сел на стул и выжидательно уставился на хозяина.

- Как видите, дон Альваро, - Лами-боа устроился в кресле напротив Агирре, - нас посещают не только невежественные моряки и бродячие морские торговцы. Немало выдающихся людей усаживалось на тот самый стул, где сейчас сидите вы... Я мог бы назвать громкие, весьма громкие имена. Многие из них навещают меня, привозят книги... Не часто, они очень заняты, но случается. Посмотрите на мою библиотеку - здесь собран цвет мировой философской мысли, начиная с Аристотеля и Платона. Вот Пико делла Мирандола, достойный апологет аверроистов падуанской школы... Вот его непримиримый немецкий оппонент Альберт Великий, вот Франциск из Мейронн, Фома Аквинский, Роджер Бэкон, вот Никколо Маккиавелли, вот "Похвала глупости" Эразма Роттердамского, вот Мишель Монтень... А вот и сам Ибн Рушд Абу Вали, сиречь Аверроэс. Я провел немало времени в любопытных ученых беседах о его перипатетике и аподейктических толкованиях...

- Невероятно, - вырвалось у Агирре. - Да ты... Вы могли бы занять кафедру философии в любом из европейских университетов.

- Едва ли, - небрежно ответил шаман, - и дело тут не только в цвете моей кожи. Я иначе мыслю, дон Альваро. Я не говорю, что пошел дальше всех этих блестящих умов, совсем нет. Просто это другая система мышления, принципиально иная... Что, однако, не мешает мне включить в свою орбиту достижения авторов этих замечательных трудов.

- Невероятно, - повторил Агирре, пожирая глазами сотни золоченых переплетов. - И все же, зачем...

- А, зачем я привел вас сюда? Да потому, что вы будете посвящены.

- Я думал, посвящение в магию не предполагает...

- Магия, - прервал его колдун с пренебрежительным жестом. - Это только слово. Называйте это магией, или сантерией, или брохейрией, или культом вуду - что изменится? Важно проникнуть внутрь. Если вы считаете, что магия - лишь темные заклинания да изготовление живых мертвецов...

- Я так не считаю.

- Понятно, это фигура речи, хотя для посвященных возможно и такое... Некоторая часть новейшей европейской философии, дон Альваро, очень небольшая её часть, и китайское Дао, и медитация тибетских монахов, и современные естественные науки - все это суть элементы единого мирового Знания, разрозненные, расколотые, нередко противоречащие один другому. А то, что вам угодно называть магией, объединяет и гармонизирует их, добавляет новое, по видимости противоположное, и наделяет способностью управлять... Многие из тех, кто бывал здесь, добивались посвящения, да немногие его удостоились. Страшная сила, сосредоточенная в руках посвященного, требует мудрости и осторожности, она не только открывает путь к могуществу, но и налагает ограничения. Десять лет я наблюдал за вами, и лишь недавно решился открыть вам одну из глубинных тайн посвящения. Вы установите прямую связь с Империей Эго...

- Как! - вскричал Агирре. - Вам известно об Империи!

- Ну, разумеется.

- Кто... Кто рассказал вам о ней? Впервые - кто?

- Один из магов четвертой ступени. Я не могу назвать его имя... А почему это вас так взволновало?

Агирре собрался с духом, чтобы задать следующий вопрос.