— Не надо, — сказала Эмили. — Ты знаешь, что дело не в этом.

— Мы действительно беспокоимся за тебя! — Ана подошла к Мередит и обняла ее за талию. — Мы догадались, что ты испытываешь особенные чувства к этому человеку, по тону твоих сообщений. Но нас совсем не радует то, что тебе тяжело. Ты понимаешь это, верно?

Мередит взглянула на Ану. Она больше не сердилась. Ведь подруги искренне переживали за нее. — Я понимаю, — ответила она.

— А теперь расскажи нам все, — со вздохом попросила Эмили.

Мередит потерла глаза пальцами. Как она могла объяснить то, чего не понимала сама?

— Я не знаю, как это случилось, — сказала она. — Он нравился мне, когда я была девочкой. Он значил для меня больше, чем друг. Но я никогда не думала, что эти чувства вернутся. Не после той школы, которую я прошла, не после того, как я узнала, в чем он может оказаться замешан.

— Но твои чувства вернулись, — подвела итог Ана с легким вздохом.

Мередит видела, что склонная к романтизму Ана понимает если не ее боль, то ее страсть.

— Да, — призналась она. — Они вернулись. Почти сразу же нас непреодолимо потянуло друг к другу. Но это было больше, чем вспышка желания. Я… Мне все еще нравился Тристан. Мне нравилось разговаривать с ним, я могла рассказать ему то, чего никогда никому не рассказывала.

— Даже нам? — удивилась Эмили.

— Верите или нет, у меня все еще есть — или были — свои секреты. — Мередит покачала головой. — Я поняла, что уже не владею своими чувствами, особенно когда снова и снова находила свидетельства его виновности. Но я все еще играла с огнем, виделась с ним, когда интересы дела совсем не требовали этого. Мы… мы стали близки. Я спала в его постели. Он даже просил меня выйти за него замуж.

Ана и Эмили не могли скрыть изумления.

Мередит кивнула:

— Да, это так. И мне хотелось согласиться. Я хотела забыть обо всем, что мне было известно, и принять предложение, даже если бы это было ошибкой.

Она сдвинула брови. Даже сейчас она не могла рассказать подругам все: о том, что чуть не сожгла письмо Аны с расшифровкой информации, не читая его; что чуть не забыла о долге, поддавшись желанию.

— И что ты чувствуешь сейчас? — мягко спросила Эмили. — Когда знаешь, что Тристан украл картину и в ней ничего не оказалось? Возможно, он спрятал то, что мы ищем, или хуже того — передал Девлину и его людям?

Мередит в задумчивости стояла у окна. Она ждала этого вопроса. И не желала смотреть правде в глаза.

— Прежде чем Тристана увели, он успел сказать мне кое-что. Он сказал, что все обстоит не так, как может показаться на первый взгляд. И я верю этому. Или… или я хочу поверить. — Она закрыла лицо руками. — Я уже ничего не знаю! Я не могу доверять себе самой.

— Почему? — настаивала Эмили.

Мередит приложила ладонь к холодному стеклу.

— Потому что улики указывают на него, но мое сердце, мои чувства твердят обратное. Он не похож на человека, готового продать чью-то жизнь за несколько фунтов. В Кармайкле я все время боролась с этим чувством. И после возвращения в Лондон ничего не изменилось.

— Может быть, тебе нужно увидеться с ним? — предположила Ана.

— Увидеться с ним? — У Мередит замерло сердце. Сколько раз она думала об этом, но боялась, потому что знала, как будет больно.

— Неплохая мысль. — Эмили, размышляя, похлопывала указательным пальцем по подбородку.