В Тристане кипел гнев, но он сдержал его. Иначе он еще быстрее окажется в Ньюгейте. Если он даст выход своему гневу, это ничего не изменит.

— Я не просил ни Мередит, ни вас о каких-то поблажках, мистер Айли, — сказал он, нахмурившись, и снова лег, уставившись в потолок. — Я сказал все, что хотел. У вас сложилось неправильное представление. Я пытался рассказать вам о своем брате…

Айли закатил глаза.

— Пожалуйста, не тратьте время, рассказывая мне о вашем плане мести, милорд. У нас другие сведения. Я бы советовал вам рассказать правду вместо того, чтобы путаться в объяснениях своего поведения.

Тристан сжал кулаки. Айли был прагматиком. Он искренне не понимал, к каким последствиям может привести взрыв эмоций или сила ненависти.

— Не вижу смысла двигаться дальше, если вы не желаете выслушать правду, — сказал Тристан.

Разразившись проклятиями, Айли бросился к двери. У самой двери он заколебался:

— Если вы не хотите помочь себе, у меня не остается выбора, как перевести вас из этого достаточно комфортного помещения в настоящую тюрьму. Тогда все станет достоянием публики. Вы понимаете это?

Тристан закрыл глаза, стараясь унять боль.

— Прекрасно понимаю.

Дверь с лязганьем захлопнулась, было слышно, как задвинул и засов.

Вздохнув, Тристан осмотрелся. Комнатка походила на убогую спальню холостяка, но это была его тюремная камера. Она находилась в подвале дома, принадлежащего Айли, в ней не было окон, через которые можно было бы бежать, а дверь заперта снаружи. Комнатка была вполне сносной… по крайней мере, в сравнении с тем, что его ждало в Ньюгейте. Скоро он узнает, каково там.

Что подумают родственники, когда узнают о его аресте?

В темном узком коридорчике за дверью послышались голоса. Он узнал голос своего стража, который обращался с ним так же вежливо, как и Айли, — еще одно преимущество, которого он лишится, когда его отправят в настоящую тюрьму. Но тут он услышал другой голос. Женский.

Мередит. Это была она.

Прагматику Айли не откажешь в уме. Этот человек знал о слабости Тристана, с которой ему теперь предстоит бороться, как и со вспышками гнева. Почему-то ему подумалось, что если рядом окажется предавшая его женщина, скрывать гнев будет гораздо труднее.

При звуках ее голоса Тристан весь подобрался. Разобрать слов он не мог, но мелодичные переливы голоса Мередит он всегда узнавал безошибочно. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы остаться лежать на узкой кровати.

Дверь открылась, и она неуверенно вошла. Он не повернул головы. Краем глаза Тристан следил за ней. Боже, как она хороша. Он-то надеялся, что сможет забыть об этом, но когда она привычным движением убрала со щеки выбившуюся прядь волос, он был сражен.

Мередит оглядела комнатенку и что-то шепнула охранникам. Тристан удивился, потому что охранники вышли и закрыли за собой дверь, оставив их одних.

— Здравствуйте, Тристан, — тихо сказала она.

Его тело отреагировало на ее голос, не сообразуясь с его намерениями. Кровь прилила ко всем местам, до которых она когда-либо дотрагивалась. Он был ошеломлен собственной реакцией. Его тело жаждало ее. Что это с ним, черт возьми?

Он с трудом подавил желание. Эта женщина предала его. Он не может позволить, чтобы им руководили инстинкты или эмоции. Это была бы еще более опасная ловушка.

Она прошла дальше, и ему потребовалось усилие оставаться безгласным. Мередит осмотрела стопку книг, лежащих на буфете, потом шагнула к нему.

Тристан повернул голову, чтобы видеть ее, дал знать, что наблюдает за ней. Она смешалась под его пристальным взглядом.

— Вы… У вас измученный вид, — мягко сказала она. — Вы ели?

Желваки заходили на его скулах.