С этими словами Мередит подняла глаза, и они засверкали, как сапфиры. Тело Тристана немедленно отозвалось, волна тепла пробежала по нему, как ни приказывал он себе не реагировать на ее красоту, ее взволнованность. Ведь именно они привели его в заточение.

— Около месяца назад Чарли поручил мне новое задание. — Ее возбуждение улеглось. — Он рассказал о краже в галерее Джермана, о том, что в полотна могла быть спрятана секретная информация, которая не должна попасть в чужие руки. — Мередит помолчала несколько мгновений, словно переведя дух. — И еще он сказал, что вы являетесь главным подозреваемым в этом деле. Мне предстояло выяснить, виновны вы или нет, и отыскать картину прежде, чемто, что могло быть спрятано в ней, будет передано во вражеские руки.

Тристан содрогнулся от того, как спокойно и последовательно она объясняла свою роль. Создалось впечатление, что ей это далось легко, что это просто часть ее повседневной жизни. Ужасно.

— Ну, все же лучше, чем то, в чем подозревал вас Филипп, — насмешливо сказал он. — Вам вменялось в обязанность погубить меня, но вы не из команды Девлина.

Ее отшатнуло.

Успокоившись, он продолжал:

— Единственное, о чем я хочу спросить: почему для этого выбрали вас, а не другого агента, будь то мужчина или женщина?

Мередит сглотнула:

— Потому что мы знали друг друга раньше.

— Потому что мы были знакомы в детстве? — спросил Тристан, не в силах удержаться от язвительности тона. — Потому что я спас вам жизнь?

На этот раз она не встрепенулась. Ее поведение изменилось, но в нем не чувствовалось печали или раскаяния. На этот раз в глазах снова запылал гнев.

— Да, Тристан, именно так. — Голос Мередит был таким же жестким, как его собственный. — Вас злит, что я использовала наше прежнее знакомство в целях расследования?

— Да, черт возьми! — со злостью сказал он, наконец, позволив себе показать свои чувства, и хлопнул ладонью по каминной полке. Тристану хотелось разгромить все вокруг. Показать, какую ярость у него вызывает она, все, что происходит, он сам.

Она сжала кулаки и вскочила на ноги:

— Прекрасно, меня тоже все это возмущает! Я злюсь, что вы вынудили меня к таким действиям. Я злюсь, что вы поставили меня в такую ситуацию. Что вы оказались врагом самого себя, всего, во что я верила. И для чего?

Тристан, сам того не замечая, двинулся к ней. На этот раз он не смог удержаться от того, чтобы притронуться к ней. В тот миг, когда он поймал ее руки и притянул ее к своей груди, его гнев испарился. Что бы ни случилось, исходящее от нее тепло было тем же. И прежней была его реакция. Мередит пыталась сопротивляться, но он целовал ее, пока ей самой не захотелось еще и еще поцелуев.

— Я ничего не сделал! — настаивал Тристан, выпуская ее. Это было трудно. Он сгорал от желаний, которые, теперь он знал, никогда не сможет удовлетворить. — Я ничего не сделал!

Она отшатнулась и побледнела. Обхватила себя руками, не замечая, что дрожит мелкой дрожью.

— Нет? — спросила она дрожащим голосом. — Тогда как в вашем доме оказалась украденная картина? Объясните.

Тристан вздохнул и пристально посмотрел на нее. Он пытался рассказать правду Айли, и тот не поверил ему. Но Мередит была в его постели. Она призналась, что отчасти ей потому поручили расследование, что она знала его. Может быть, ему удастся убедить ее, и она поверит, что он говорит правду.

Но тогда Тристану придется открыться ей до конца. Рассказать, что у него на душе.