Что же. На этот раз ему остается только поверить. В последний раз. Ему уже нечего терять.

Тристан закрыл глаза и с силой втянул в себя воздух, чтобы успокоить внезапно застучавшее сердце.

— Это началось со смерти моего брата.

ГЛАВА 19

Тристан замолчал. Он не подозревал, что признаться будет так трудно. Мередит знала его слишком хорошо, чтобы попробовать приукрасить детали. Ей нужно было или все, или ничего.

— Вы, конечно, знаете, что я не хотел, чтобы Эдмунд пошел в армию и отправился сражаться на континент. — Тристан вспомнил их споры. Эдмунд не желал вести праздную жизнь. Тристан боялся потерять его. Их крики, когда они ссорились, слышны были по всему дому.

Она кивнула:

— Вы хотели уберечь его.

— Да. Я как-то забыл, что он уже взрослый мужчина, способный сам принимать решения, — подтвердил Тристан. — Мы ужасно поссорились и чуть не подрались. Я всегда сожалел, что мы так расстались.

Тристан собирался с мыслями, успокаивался, а Мередит ждала. Когда он взглянул на нее, взгляд у нее был оценивающий. Ничто в ее лице не говорило, что его рассказ тронул ее.

— Когда нам сообщили о смерти Эдмунда, мой мир пошатнулся. — Воспоминания заставили Тристана внутренне сжаться. — Мне не хотелось никого видеть. Мне хотелось напиваться до бесчувствия, но у меня были обязанности. Те, которые легли на мои плечи, когда умер отец. Мать была убита горем. Мои сестры тоже. Мне надо было позаботиться о них. Я не стал горевать, мной овладел гнев. — Он замолчал и стал смотреть на огонь. Смотрел и слушал потрескивание. — Гнев я мог контролировать. Им можно было управлять.

Мередит кивнула так, словно понимала это. Если вспомнить ее детство, подумал он, то ее понимание вполне возможно. Она тоже была бессильна перед ожидавшей ее судьбой. Должно быть, именно это сыграло роль, когда она принимала решение начать опасную жизнь на службекоролю.

Воспоминания снова овладели им. В голове проносились картины прошлого, нахлынули чувства, которые он сдерживал так долго. Сейчас, оказавшись с той, которая знала его и знала некоторые из его сокровенных тайн, эти чувства грозили полностью затопить его.

— Я стал наводить справки о смерти брата, — продолжил он, сжимая кулаки. — Я просил об одолжении, писал каждому армейскому офицеру, которого сколько-нибудь знал, даже ходил в военное министерство и высиживал там по два часа, чтобы поговорить с кем-нибудь, кто мог бы допустить меня в свой кабинет. Никто не сказал мне ничего определенного, кроме того, что полк Эдмунда попал в засаду. Но было что-то настораживающее в тоне, в бросаемых на меня взглядах. Я понял — в этой истории не все ладно.

Мередит печально улыбнулась:

— И конечно, вы не могли остановиться на этом.

— Я хотел знать правду. Хотя бы затем, чтобы понять, почему его не стало. Наконец один из важных чиновников согласился встретиться со мной. Он признал, что внезапное нападение было подготовлено. Без получения секретной информации о месте расположения полка французы не вышли бы на него. Имело место явное предательство.

Последнее слово прозвучало как удар. Оно было ненавистно Тристану. А сейчас его связывали с ним самим. Или свяжут, если он не сможет убедить Мередит помочь ему. Поверить в него.

Мередит встрепенулась, но не казалась удивленной. Конечно, она ведь могла многое знать. Сведения, раздобыть которые ему удалось ценой многомесячных усилий, могли быть известны ей прежде, чем онаначала расследование.