Я заперла парадную дверь и где уговорами, а где силой потащила Грейвса наверх по лестнице. На последней ступеньке с меня градом катил пот, а впереди нас ожидал мучительный процесс раздевания. Я стягивала с парня мокрую одежду вплоть до трусов, не обращая внимания на его нервное хихиканье. Потом он забрался под одеяло, закрыл глаза и, неровно дыша, как уставший ребенок, вскоре вырубился.

Я сбросила с плеча сумку, сняла куртку и разделась до нижнего белья. Главное, скорее согреться! Что до Грейвса, вряд ли он умрет от переохлаждения: укус оборотня вызывает повышение температуры тела.

Ага, представь, проснется он оборотнем и разорвет тебе глотку?!

Мысли разбегались в разные стороны, никак не желая собираться воедино. Я продрогла так, что зуб на зуб не попадал! Плохой знак! А еще меня валила с ног страшная усталость.

Забравшись в постель, я подоткнула под себя одеяла и, дрожа всем телом, прижалась к Грейвсу. Он был холодный как лед — впрочем, я не лучше — и снова начал стонать от боли. Сообразив, что лежу головой на его плече, я осторожно подвинулась в сторону, чтобы не тревожить рану. Повязка из разорванной рубашки пропиталась чем-то мокрым и липким.

— Что т-ты д-делаешь?

Язык еле ворочался у него во рту. Надеюсь, Грейвс не превратится сейчас в волка. Его кожа, по крайней мере, пока оставалась ровной и гладкой.

Оборотни, которых мне раньше доводилось видеть только в зеркале заднего вида, похожи на зловещие тени. В барах, куда захаживают обитатели Истинного мира, они выглядят совсем как обычные люди. Да уж, чудны, Господи, творения твои!

Если Грейвс станет оборотнем…

Додумать я не успела. В одно мгновение все тело налилось свинцом, а веки закрылись сами собой. Если мы оба умрем от переохлаждения, то, по крайней мере, по понятной науке причине.

Грейвс беспокойно зашевелился, потом затих. Появление волос на теле и хруст деформирующихся костей обязательно выдаст начало превращения в оборотня. Папа рассказывал и про жуткий хруст, и про безумное рычание, и про покрывающееся шерстью тело.

Боже, только бы не дошло до этого! Из груди вырвался долгий судорожный вздох:

— Я тебя согреваю.

— Господи! — Глаза Грейвса закрылись, несмотря на все старания не заснуть. — Ты ведь сама как ледышка!

— Ты не лучше.

Пистолет лежал на тумбочке. Когда кости начнут деформироваться, Грейвс наверняка закричит от боли, а у меня будет достаточно времени, чтобы решить проблему с новообращенным зверем.

Дрю, сейчас же соберись с мыслями!

Легко сказать, труднее сделать. Я так устала…

Снаружи завывал зимний ветер, но в доме стояла тишина. Заледеневшие от холода руки и ноги горели огнем, постепенно согреваясь. Боль острыми иглами пронизывала все тело до костей. Надеюсь, мы не отморозили пальцы. Все же мороз был не такой сильный.

Что делать?! Мысли путаются, а голова кажется набитой ватой. Надо скорее согреть Грейвса и пойти заделать дыру в задней двери. Вдруг стеклянная дверь не выдержит напора ветра и веранду занесет снегом? Потребуется много времени, прежде чем удастся расчистить ее…

Наконец-то мы начали понемногу согреваться. Щеки у Грейвса заалели, а лоб покрылся испариной. Он перестал стонать, правда, судорожно вздрагивал каждый раз, пытаясь не впасть в забытье, но дыхание становилось ровнее.

— Дрю? — позвал он меня шепотом.

— Что? — с усилием отозвалась я.

Как я устала! А надо встать, заняться задней дверью, потом подумать еще кое о чем, что я совсем упустила из виду.

Не могу вспомнить!

— Ты голая?

Глаза Грейвса в изнеможении закрылись, и он то ли довольно ухмыльнулся, то ли всхрапнул, засыпая.

Господи, опять сел на любимого конька! Но прежде чем я успела собраться с силами и обругать его, меня сморил тяжелый тревожный сон.