Она ожидала увидеть крепыша, героя с журнальных иллюстраций – бравого покорителя неведомых земель, в бобровой шляпе на голове. Тот герой мужественно смотрел в сторону реки, а к его ноге прижимался медвежонок. Но этот человек был похож на библиотекаря, который недавно неудачно подрался. Костюм на нем когда-то был прекрасен, но жилет был застегнут не на те пуговицы. Единственным доказательством того, что Агату когда-то приходилось смотреть на солнце и щуриться, были глубокие морщины, разбегавшиеся из уголков глаз.

– Это правда вы? – недоверчиво спросила Клевер.

Мистер Агат похлопал себя по голове, нащупывая шляпу. Не найдя ее, он вместо шляпы снял очки и слегка поклонился.

– Аарон Томас Агат, к вашим услугам, – представился он.

Клевер схватила его за руку и с силой встряхнула, словно он был водокачкой. Она вся дрожала от облегчения. Сама не понимая, что делает, она крепко обняла его, почувствовав запах шерсти и цикория.

Наконец, она выпустила мистера Агата, и тот внимательно всмотрелся в ее лицо.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – заговорил он. – И не только из-за вашей родословной, но и из-за ваших природных качеств.

– Моих чего? – не поняла Клевер.

– Но вы пришли в неподходящее время. Ужасное время, боюсь сказать. Простите, но я должен продолжить свои занятия, несмотря на оказанную мне честь. Проходите, не стойте в дверях.

Клевер вошла в длинный подвал, стены и пол которого были выложены кирпичом. Запах клея проникал даже сквозь стены. Пол был завален деревянными ящиками и какими-то громоздкими предметами, небрежно прикрытыми чехлами от пыли. Сквозь окна, расположенные под самым потолком, проникало полуденное солнце, и в его лучах сквозь пляшущие пылинки видно было, какой беспорядок здесь царил.

Никогда Клевер не приходилось видеть столько самых разнообразных вещей и вещиц, собранных вместе: канделябры, деревянные скульптуры, старинные фонари, роговые ложки и явно непрочные стопки книг. Письменный стол, стоявший в углу, казалось, вот-вот рухнет под тяжестью наваленных на него бумаг. В другом углу рядом с плитой, умывальным тазом и горой немытой посуды со стаей мух над ней валялся вещмешок. Похоже было, что если путешественник и выходил из дома в последнее время – то разве что вынести свой ночной горшок.

– Я бы не отказался от помощи, не возражаете? – и он указал на беспорядочные груды вещей. – Я перевозил эту коллекцию уже трижды.

Мистер Агат снимал книги с полок и бросал их на пол к стопкам, которые там уже были сложены. Некоторые ящики уже были заколочены гвоздями, некоторые открыты и до половины набиты соломой. В одном Клевер заметила лошадку-качалку, в другом – хрустальную вазу. Фарфоровые тарелки и чайные чашки были заложены в бочки с овсом – лучший способ защитить их в поездке на повозке.

– Я должен рассредоточить все диковины. Нынче кругом браконьеры и гнусы, невозможно найти безопасное место.

– Браконьеры?

– Они воруют диковины и продают втридорога. Раньше это был писк моды – иметь в салоне собственную Невидимую расческу или Ледяной Крюк, чтобы лед был всегда под рукой. Но теперь, когда все диковины у браконьеров скупает сенатор Оберн, коллекциям грозит опасность.

– А зачем они Оберну?

– Он продолжает искать способ взять реванш и одолеть Бонапарта, – объяснил мистер Агат. – Во время войны у Объединенных Штатов было материальное преимущество: боеприпасы, сталь, провиант, хлопок. Казалось, нас ждет легкая победа. Но Луизиана поразила нас огромной численностью войска. Меня до сих пор мучает вопрос: что же это за диковина, которая способна снова и снова воспроизводить одного и того же человека, превращать одного французского солдата в тысячи. Мой интерес, разумеется, чисто научный. Но у сенатора Оберна заинтересованность… иного рода.