– Нет, надоеда, – возразил Кобальт, носком сапога подталкивая к лестнице банку с гадюкой. – Ты ничего не получишь.

Банка рискованно балансировала на самом краю верхней ступеньки.

А потом она покатилась с лестницы, ударяясь о ступени и подпрыгивая. Казалось, время замедлилось – все, застыв, смотрели на бледную змею, летящую в стеклянном пузыре.

Клевер попятилась и стала неуклюже спускаться по лестнице вниз. Когда банка упала на пол и разбилась, таверну сковала паника. У нижней ступеньки, шипя, как кипящая каша, извивалась Пресноводная гремучая гадюка.

Толпа, бросившаяся к двери, сбила Клевер с ног. Подняв голову, девочка увидела, что гадюка свернулась кольцами всего в нескольких футах, повернув к ней треугольную голову.

Таверну наполнили вопли, но единственным звуком, который слышала Клевер, был яростный треск погремушки. Не сводя глаз со змеи, Клевер медленно поднялась на ноги. Она осторожно сделала шаг назад, но под ногу попала пивная кружка, девочка оступилась и упала навзничь.

К ее ужасу, змея поползла прямо к ней, трещотка шумела все громче, словно это звучал сам страх.

Гадюка бросилась.

Это произошло так быстро, что Клевер почти ничего не почувствовала. Повернув голову, она увидела, как змея исчезает в темном углу опустевшей таверны.

К ней подбежала Несса в мокрой юбке, с которой все еще капала вода из лошадиного корыта. Должно быть, она наблюдала за происходящим вместе с остальными. Клевер была так рада видеть ее круглое лицо, что готова была расцеловать. Вместо этого она из последних сил попыталась засучить штанину.

– Она меня укусила? Несса, кажется, она укусила.

На своей голени Клевер увидела две точки – следы змеиных зубов. Они казались маленькими и незначительными, но кожа вокруг укусов уже становилась черно-зеленой.

– Нет… о нет. Клевер! – ахнула Несса.

– Быстро! Саквояж моего отца! – Но у Клевер уже слишком сильно кружилась голова, чтобы самой себя прооперировать. – Сбегай за врачом, Несса. Мне нужен врач, чтобы извлечь яд!

Несса выбежала за дверь с криком:

– Доктора!

– Поторопись… – прошептала Клевер, уронив голову на пол.

Высоко над собой Клевер увидела лицо Кобальта, он смотрел вниз с ухмылкой горгульи.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Клевер вспомнила, что в саквояже есть жгут, и это дало ей проблеск надежды. Встав на колени, она поползла к лестнице, но тут ей показалось, что само небо обрушилось ей на голову, и она упала. Рот отчего-то наполнился вкусом кленового сиропа.

Клевер вспомнила про Сюзанну. Она стала возиться с кожаным ремешком, но пальцы слишком онемели, чтобы открыть карман мешка.

Ноги тоже казались деревянными, не считая того места, куда ее укусила змея. Там она ощущала каждый волосяной мешочек, каждую пору. Чувствовала даже горячий комок яда, впрыснутый гадюкой ей под кожу. Клевер казалось, что он разматывается и все глубже проникает в ногу. Когда ее конечности стали отниматься, она почувствовала, как белесые щупальца яда тянутся, проникая в вены.

– Поторопись… – пыталась сказать она, но непослушный язык повис, как тряпка, а в ушах звенело так, словно змеиная погремушка была у нее в голове. Пока Несса приведет доктора, может пройти несколько минут. У Клевер этих минут не было. У нее оставались секунды.

Вся ее одежда пропиталась потом, но она этого не чувствовала. Все ощущения исчезли, кроме одного: яд проникает все глубже. Казалось, он разливается, находя все более крупные сосуды. Когда он добрался до поясницы, Клевер показалось, что яд сам превратился в гадюку.