Джексон поразмыслил и еще раз перечитал отчет, но уже более внимательно. Подробно был описан его побег из следственной тюрьмы. Упоминалось, что незадолго до своего ареста Монах попал в автомобильную катастрофу неподалеку от тюрьмы. Погибли двое. Упоминания о том, что в машине находился Джексон, не было.

Этому имелось лишь одно логическое объяснение: под ногами Флипа Эванса была очень зыбкая почва. Они хотели захватить Джексона и выпытать все об Ольге до того, как его поймает полиция.

— Ты же ничего не ешь, — раздался голосок Ольги.

Джексон с трудом проглотил кусок тоста, чтобы успокоить девочку, и перевернул страницу. Там красовалось маленькое, видимо, найденное в старых архивах, фото Мак-Крини. На нем был он, его жена и девочка в возрасте Ольги. Подзаголовок гласил:

«Лейтенант Мак-Крини, ответственный за поимку убежавшего каторжника, сомневается в его виновности».

В статье говорилось, что Мак-Крини и его люди потратили на допрос Джексона несколько часов, но им так и не удалось поколебать обвиняемого в его фантастической версии, согласно которой он молниеносно женился на прекрасной певичке, которую прежде и в глаза не видел. В свете следующих событий лейтенант не считает эту версию такой уж и неправдоподобной. Джексон назвал ему двух преступников, но в настоящий момент лейтенант не считает нужным называть их имена публично.

Джексон развернул газету в другом месте и уставился на заголовок: «Покушение на убийство». Он сразу воспрянул духом. Дело идет не об убийстве, а о покушении, значит, Тельма жива. У Флипа под носом, конечно, тоже есть газеты, и надо полагать, он понимает, что надо устранить Ольгу и Тельму.

Джексон решительно поднялся. Их везде подстерегала опасность.

— Ты поела?

Ольга аккуратно вытерла рот и руки салфеткой я взяла со стула зайчика.

— Знаешь что? Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься. Я всегда мечтал о такой маленькой сестренке, как ты.

Он расплатился, купил несколько сигар и быстро направился по Кларк-стрит к большой черной машине, которую они оставили там накануне.

Джексон пытался мыслить логически. Если верить газетам, Монах заставил молодого администратора взвалить всю вину на Джексона. А правду относительно своего визита в отель, разумеется, утаил. И если Монах все еще сидит в камере, то скорее всего он не успел сообщить о черной машине, ведь его увезли на патрульной. И эта машина, возможно, еще не внесена в список угнанных. Полиция искала его, но имя Ольги им еще не было известно.

Он внимательно осмотрел машину. Вокруг нее все выглядело довольно безобидно. Наконец он решил, что она не опасней такси или другого средства передвижения.

Ольга полюбопытствовала:

— А куда мы теперь?

— К Тельме.

Грязные снежные сугробы по обе стороны улицы начали оседать. В канавах зажурчала вода. На неубранных тротуарах снег превратился в грязное месиво.

«Может быть, это признак?» — подумал Джексон.

Ехал он медленно и аккуратно, соблюдая все правила уличного движения. Ему было приятно вновь очутиться в Чикаго. Этот город был похож на женщину: то жаркий, то холодный, то мрачный, то страстный, с часто меняющимся настроением, но тем не менее постоянно остающийся молодым, волнующим и прекрасным.

Он остановил машину в трех кварталах от большого, почти фантастического по своим размерам комплекса Хаунти-госпиталя. Какое-то время он неподвижно сидел в машине. Его рука лежала на рукоятке револьвера. Но к машине никто не приближался, никто не остановился позади него, не было слышно полицейской сирены. Судя по всему, за ними никто не следил.

Джексон вышел из машины и помог Ольге вылезти. Как и все дети, она сразу же пожелала влезть в снежную кучу.