У дверей их встретила медсестра в накрахмаленном халате, с белым, под стать халату, лицом, с торчащей вперед грудью и приличными остальными данными. Мужчины из лифта, как один, заулыбались, женщины приняли гордый вид.

— Прошу меня извинить, но детям в палату вход воспрещен. Об этом вам должны были сообщить внизу.

У Ольги задрожали губы.

— Но я хочу видеть свою сестру.

Медсестра уставилась на Джексона.

— Как зовут ее сестру?

— Тельма! — выпалила Ольга.

— Это девушка, которая поступила вчера с огнестрельной раной, — добавил Джексон.

— Правильно, мисс Уинстон, — сказала сестра. — Она лежит в отдельном боксе в конце коридора. Но не думаю, что вам удастся ее повидать.

Глаза медсестры машинально скользнули по стенам к двери бокса, и Джексон проследил ее взгляд. Дверь в палату была открыта. Кровать он увидеть не мог, но он увидел Тельму в зеркале перед столиком. Глаза ее были закрыты, золотисто-рыжие волосы, заплетенные в косы, лежали на груди. Лицо без косметики казалось таким же юным, как и у Ольги. На столике рядом с кроватью стояла корзина с желтыми нарциссами.

Ольга схватила Джексона за руку и взвизгнула от радости:

— Смотри! Смотри! Тельма!

Джексон почувствовал, как у него учащенно забилось сердце. Он стал уже забывать, как она красива. А ведь эта девушка в кровати — его жена. Он вспомнил, как она тогда сказала: «Я так и представляла себе человека, которого могла бы полюбить».

Он не мог произнести ни слова. В горле как будто застрял комок. Наконец он просипел:

— Как ее дела, сестричка?

— Состояние неустойчивое, — охотно ответила сестра. — Сперва мы думали, что она уже не выкарабкается, потом пошла на поправку, а теперь опять стало хуже. Пока не появились эти цветы, все шло хорошо. А теперь она, кажется, потеряла волю к жизни.

Джексону словно сдавило чем-то шею.

— Кто прислал эти цветы?

— Я забыла имя. Карточку взял себе лейтенант Мак-Крнни. — Она посмотрела на Ольгу. — Ты, значит, ее сестра?

— Да.

— А вы кто ей будете?

Ольга опередила ответ Джексона.

— Это мой большой брат. Вчера он взял меня из отеля, и с тех пор мы все время прячемся от злых людей.

— А-а-а… — сестра, казалось, не расслышала ответа. — Ну, я не знаю, сможете ли вы пройти к ней, но я поговорю с сержантом Калтсоном… — И только теперь до нее дошло, что сказала Ольга. Она внимательно посмотрела на Джексона. Ее глаза мысленно сбрили растительность с лица Харта, причесали волосы и стянули куртку. — Минуточку, — прошептала она и вдруг понеслась по коридору с воплем: — Сержант! Сюда! Сюда, черт бы вас побрал! Джексон! Хватайте его!

В зеркале, находившемся в конце коридора, выросла фигура широкоплечего сержанта. Джексон узнал в нем одного из тех людей, которые его допрашивали. Он стоял на пороге, и Джексон снова увидел Тельму. Она открыла глаза и положила руку на шею.

— В чем дело, сестра? — громко спросил сержант и тотчас узнал Джексона Харта. — Вы?!

Мгновение Джексон стоял, готовый к стремительному прыжку, но ему уже пришлось столько бегать, что на этот раз захотелось сдаться на милость судьбы. Но он не имел на это права. У него была Ольга. Тельма доверяла ее ему. Может быть, и в полиции еще не было ничего решено. Ведь обвинениям Эванса противостояли и его обвинения. Одно показание стоило другого, хотя заявление Мак-Крини в газете могло быть и ловушкой. Ведь еще вчера вечером лейтенант ему не поверил, а просто избил его.