В противоположном конце коридора находился запасный выход. В тот момент, когда сержант уже вытаскивал револьвер, Джексон рванул дверь.

— Не смейте здесь стрелять! — истерическим голосом закричала сестра.

Когда Джексон добрался до лестничной площадки, ему показалось, что его зовет Тельма, но глухие удары его сердца и топот ног заглушили свербящие мозг звуки. Он с трудом удерживал Ольгу, которая пыталась вырваться.

Теперь он и с Ольгой все испортил. Он бежал вперед почти ничего не видя, а она колотила его ручонками.

— Ты же мне обещал! — визжала она. — Ты мне обещал! Обещал отвести меня к Тельме, гадский брат!

«Вот такие все женщины», — с горечью подумал он.

От кого же были эти цветы? Чье имя стояло на карточке?

Но одну приятную новость он все-таки узнал. Мак-Крини все же принял во внимание его показания и выставил пост у кровати Тельмы.

Джексон замедлил шаг. Дорогу преградила закрытая дверь. Он открыл ее и оказался в большой обеденной комнате первого этажа. За столиком сидели несколько сестер в белых халатах, и больше никого в зале не было. Когда он проходил мимо, некоторые из них подняли глаза, но ни одна из них не заговорила с ним. Ему оставалось только радоваться, что больница была такой огромной.

Пройдет немало времени, прежде чем тревога распространится по всему зданию.

Одна из дверей вела в кухню, и, как во всех кухнях больших учреждений, в ней пахло паром и помоями. Несколько поварих стояло у плиты, другие чистили картошку, рубили мясо, столы были заставлены судками под ужин. Беззубый старец в белых штанах пыл грязную посуду в электропосудомойке. Он легонько ткнул своей красной рукой девочку по плечу:

— Чем недовольна, малышка?

Ольга отбросила его руку.

— Оставьте меня в покое!

Джексон на мгновение остановился, чтобы сориентироваться, и медленно направился к двери, надеясь, что она выведет его за пределы здания, и облегченно вздохнул, когда перед ним оказался проезд.

Теперь он услышал вой полицейской сирены. Видимо, известие о том, что он находится в больнице, уже было передано по радио. Казалось, к больнице со всех сторон мчатся патрульные машины. У самого входа шофер машины-хлебовозки, уложив в кузов последние пустые ящики, сел за руль машины.

Джексон вскочил на место рядом с водителем.

— Двигай! — прохрипел он.

— Что за штучки! — запротестовал было шофер. — Моя фирма запретила брать мне попутчиков. Кроме того… — В этот момент он заметил револьвер в руке Джексона и позабыл, что он еще хотел сказать. Адамово яблоко у него запрыгало, лицо покраснело. — Но я не из таких… — выдавил он. — Я сделаю все, что вы скажете.

Он испуганно нажал на акселератор и выкатит со двора. В квартале от больницы он вынужден был притормозить, чтобы избежать столкновения с патрулем, мчавшимся на бешеной скорости. Полицейский за рулем постоянно нажимал кнопку сирены и не обратил никакого внимания на фургон с хлебом. Патрульная машина остановилась перед воротами, из которых только что выехал Джексон. Из нее выскочили двое полицейских и, взяв оружие наизготовку, начали оглядывать прохожих, идущих по улице.

Шофер хлебовозки вынужден был задержаться у светофора.

— Как только загорится зеленый, двигай по улице до Харрисон-стрит и сворачивай на восток.

Перепуганный шофер повиновался беспрекословно и лишь выдавил испуганно-вопросительно:

— Это вас ищет полиция?

— Не исключено, — лаконично проронил Джексон. — В следующем квартале сбавьте скорость… Нет, не в этом…

Черная машина стояла на том же месте, где он ее оставил.