Изменить размер шрифта - +

— Это Мэт Омар.

Я выпрямился. Впервые кто-то из людей Александера звонил мне.

— Что случилось? — спросил я.

Он начал ходить вокруг да около, говорил о моем визите к Александеру сегодня утром. Наконец я не выдержал:

— Прекратите. Вы позвонили мне из каких-то соображений, Омар. Так объясните, в чем дело.

Он тяжело вздохнул в трубку.

— Да-а. О'кей.

Его голос звучал странно, но это был нормальный, холодный и собранный Мэтью Омар. Говорил он тоном выше, напряженно, как будто нервничал, был взвинчен или чего-то опасался.

— Дело в Алексе, — сказал он. — Я жду его у себя с минуты на минуту. Поднимется черт знает что, как только…

Мне было слышно его тяжелое дыхание.

— Что там с Сирилом?

Снова молчание, но было слышно, как он тихонько ругается, как дышит. Интересно, что он пытался сообщить? А потом я услышал, как нас разъединили.

Я положил трубку и подождал.

Тишина.

Я не знал, откуда звонил Омар, но мне было известно, что он жил вместе с Корком в маленьком домике в Голливуде, в районе Пайнхерст Роуд. У меня в спальне в записной книжке был его адрес и номер телефона. Я поднялся, но тут снова раздался звонок.

Я схватил трубку:

— Омар?

— Кто? Это вы, Шелл?

— Да. Кто это?

— Билл. Билл Роулинс.

— Вы все еще дежурите?

— Они вызвали меня обратно, когда я уже ехал домой. Вернее, Сэм, он еще у себя.

— Что-то случилось?

— Можно сказать, что да. Мы нашли Джея Верма. Его только что застрелили.

— Будь я проклят! Дело плохо?

— Для него да, он убит.

— Где это случилось?

— «Маделяйн». Высоко, в одной из фешенебельных квартир на крыше небоскреба.

Это был шикарный многоквартирный дом в северном Голливуде. Совсем не то место, где, по-моему, должен был жить Верм.

Роулинс продолжал:

— Я отправился туда и звоню уже отсюда. Сэм говорит, что вы захотите приехать и посмотреть, поскольку знаете их обоих, Верма и девицу, которая уверяет, что застрелила его.

— Девица?

— Да. Лилли Лорейн.

— Я выезжаю.

Когда я прибыл туда, эксперты все еще работали. Роулинс и детектив по имени Госс, оба в гражданской одежде, стояли рядом возле бара из темного дерева, отделанного темной кожей, и разговаривали. За ними через стеклянную стену сверкали и переливались миллионы огней Голливуда. Комната была выдержана в светлых тонах: светло-серые стены, серый, но посветлее ковер, тяжелая темная мебель, голубоватый диван справа у стены. На диване сидела Лилли, изредка всхлипывая. Возле нее сидел третий полицейский в гражданской одежде и что-то негромко ей говорил.

Тело Джея Верма лежало приблизительно в двух ярдах от дверей в гостиную, под ним на сером ковре чернели небольшие пятна крови. Пятнадцатью футами дальше, в гостиной возле открытой двери, через которую виднелась кровать, покрытая пестрым шелковым одеялом, находилась вторая лужа крови, впитавшаяся в густой ворс ковра.

Верм лежал на животе, его левая рука была безвольно откинута в сторону, а правая подвернута под него, слегка приподнимая тело. Одной щекой он прижимался к ковру, челюсть выдвинута вперед, глаза широко раскрыты, и выражение лица было такое же, каким я его запомнил: пустые и холодные глаза.

Роулинс увидел меня, когда я вошел в комнату и, обогнув тело Верма, слегка наклонился над ним. Билл вскинул голову, и я подошел туда, где он стоял.

— Миленькое дельце, верно? — спокойно произнес он, когда я встал рядом с ним.

— Что случилось?

— Скандальная история…

Он взглянул на Лилли, потом на Верма.

Быстрый переход