Он снова рассмеялся тихим смехом, и у меня сложилось впечатление, что он сознательно приглушает голос, чтобы не привлекать к себе внимания в том месте, откуда звонил. То ли это был офис, то ли другое публичное место, но он явно находился там не один и поэтому старался себя контролировать. Я не сомневался в этом.

— Возвращаясь к разговору о пушке… Как должно было объясниться ее появление? Вы ведь отлично знаете, что я летел в Вегас, но потом у меня каким-то образом оказалась пушка, из которой я себя и пристрелил. Не кажется ли вам, что это недостаток вашего плана?

На этот раз он рассмеялся в полный голос, от души.

— Джек, вы ведь не знаете всех фактов, не так ли? Если бы знали, то сами убедились бы, до какой степени безупречен этот план. Моя единственная ошибка — проглядел присутствие в комнате женщины. Не видел, как она туда вошла.

Я тоже не видел, но не стал говорить ему об этом.

— Раз так, значит, не столь уж ваш план и безупречен.

— Я всегда могу усовершенствовать его.

— Послушайте, у меня очень мало свободного времени и много работы. Вы зачем вообще мне позвонили?

— Я же сказал: чтобы узнать, как вы поживаете. Поближе познакомиться с вами. Теперь мы с вами связаны до конца дней, не так ли?

— Пока вы на линии, не позволите ли задать несколько вопросов для репортажа, который мы готовим к публикации?

— Боюсь, что нет, Джек. Этот разговор предназначен только для нас с вами и уж никак не для широкой публики.

— А знаете, вы правы. Я бы не дал вам места. Неужели вы думаете, что я позволил бы вам вылезти на страницы газеты с объяснениями своих безумных идей и извращенного мира?

В трубке снова установилось тяжелое молчание.

— Послушай, парень! — наконец сказал он с едва сдерживаемым гневом. — Тебе следует проявлять ко мне больше уважения.

Теперь уже рассмеялся я.

— Уважения? К кому? К тебе? Да пошел ты… Ты убил молодую женщину, которая ни в чем не провинилась…

Он перебил меня, издав звук, похожий на приглушенный кашель.

— Ты это слышал, Джек? Понял, что это означает?

Я промолчал, и тогда он повторил этот звук снова. Это напоминало какой-то слог… Потом он опять повторил его.

— О'кей. Сдаюсь, — сказал я.

— Это была она, произносившая твое имя сквозь пластик, когда воздуха в пакете уже почти не осталось…

Он засмеялся. Я же не сказал на это ни слова.

— Знаешь, что я говорил им, Джек? «Дышите как можно глубже, и все это закончится для вас гораздо быстрее».

Он снова засмеялся, и смеялся долго и натужно, словно хотел, чтобы я слышал в трубке только его зловещий смех. Когда он закончил разговор и в трубке послышались гудки, я еще некоторое время сидел без движения, продолжая прижимать телефон к уху.

— Эй!

Я поднял голову и увидел Лэрри Бернарда, смотревшего на меня поверх одной из стенок, окружавших мою ячейку.

— Ну что, долго еще? — прошептал он.

Я отнял телефон от уха и прикрыл ладонью микрофон.

— Еще несколько минут, и я в полном твоем распоряжении.

— О'кей. Я тогда пойду отолью.

Как только он ушел, я мгновенно набрал номер Рейчел. Трубку сняли после четвертого гудка.

— Джек, я не могу сейчас говорить, — произнесла она вместо приветствия.

— Ты выиграла пари.

— Какое пари?

— Он только что позвонил мне. Этот «несуб». У него сотовый телефон Анджелы.

— Что он сказал?

— Не много.