— Благодарю вас.

— Не спуститься ли нам в таком случае в «бункер»?

— Обязательно.

Оба агента поднялись с места, а вместе с ними и Чавес.

— Желаю удачи, джентльмены, — с пафосом произнес Макгиннис. — Надеюсь, вы поймаете плохих парней. Мы же готовы помочь вам всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами.

— Благодарю вас, сэр, — сказал агент Ричмонд.

Когда они выходили из административного сектора, Карвер заметил, что за агентами увязалась Чавес. Карвер придерживал дверь для гостей, но когда настала ее очередь проходить, отсек женщину от компании.

— Дальше, полагаю, мы найдем дорогу сами. Благодарю вас, — сказал он, нырнул в дверной проем и захлопнул дверные створки прямо у нее перед носом.

Глава восьмая

Дом

Утром в субботу я сидел в своем номере отеля «Киото» и читал напечатанный на первой странице репортаж Лэрри Бернарда об освобождении из заключения Алонзо Уинслоу, когда мне позвонила одна из детективов Голливудского отделения. Ее звали Байнам. Она поставила меня в известность, что мой дом отныне не рассматривается как место преступления и вновь передается в мое полное распоряжение.

— Значит, я могу туда вернуться?

— Совершенно верно.

— Означает ли это, что расследование закончилось? Не считая поимки и ареста того парня, разумеется.

— Нет, некоторые аспекты дела по-прежнему изучаются, так как не получили пока удовлетворительного объяснения.

— Какие аспекты?

— Я не имею права обсуждать с вами это дело.

— Но задать вам вопрос об Анджеле я могу?

— А что бы вам хотелось узнать о ней?

— Я хотел спросить… подвергалась ли она перед смертью пыткам или… насилию…

В трубке воцарилось молчание. По-видимому, детектив решала, что можно сообщить, а что нельзя.

— К сожалению, да, подвергалась. Имеются свидетельства того, что ее изнасиловали инородным предметом. Кроме того, ее убили посредством медленного удушения пластиковым пакетом, то есть в той же манере, что и других женщин. На шее отмечены многочисленные следы лигатуры. Он душил ее, пока она не теряла сознание, потом приводил в чувство, и процесс повторялся снова. Пока не установлено, делал ли он это для того, чтобы выведать у нее детали репортажа или некую информацию о вашей особе, или просто следовал своему привычному «модус операнди». Полагаю, ответ на этот вопрос может дать только он сам, когда мы поймаем его и станем допрашивать.

Я хранил молчание, думая о тех ужасах, через которые пришлось пройти бедняжке Анджеле.

— Что-нибудь еще, Джек? Сегодня суббота. Я надеялась уйти с работы пораньше, чтобы погулять с дочерью…

— Нет, спасибо. Извините, что задержал…

— Ну а вы теперь можете отправляться к себе. Желаю вам хорошей субботы.

Байнам повесила трубку, я же некоторое время сидел в прежней позе, размышляя над ее словами. Называть свое жилище домом у меня как-то не поворачивался язык. Более того, я вовсе не был уверен, что мне хочется возвращаться туда. Как я буду там спать, если даже в отеле мне ночью пару раз являлся образ Анджелы Кук с пластиковым пакетом на голове и кричал что-то задушенным голосом, который столь мастерски изобразил убийца, желая поселить ее предсмертный стон в моем сознании? Впрочем, в моих снах все происходило под водой. Руки у Анджелы не были связаны, и она, опускаясь на дно, протягивала их ко мне. Под конец она издавала приглушенный крик о помощи, очень похожий на тот, что воспроизвел «несуб», и я просыпался в холодном поту.

Обдумав все это, я пришел к выводу, что жить, а тем более спать у себя дома не смогу.