Улыбка на губах Минтера стала как наклеенная, а глаза затуманились от происходившего в его голове мыслительного процесса. Около трех лет назад полиция проводила подобный рейд на территории, контролировавшейся бандой торговцев наркотиками латиноамериканского происхождения. Улица Блайт-стрит в Ван-Нисе являлась у них основной торговой магистралью, по ней-то и был нанесен главный удар. Когда представленные разведкой фотографии сделок по купле-продаже наркотиков были предъявлены адвокатам арестованных, оставшиеся на свободе члены банды довольно скоро вычислили, из окон какого дома производилось фотографирование, и однажды ночью забросали этот дом бутылками с горючей смесью. В результате сгорела заживо в своей постели шестидесятилетняя женщина. Тогда полиция огребла по полной от средств массовой информации за преступную небрежность, и я не сомневался, что Минтер в курсе этого фиаско и не хочет его повторения.

— Мне пора бежать, — сказал я Минтеру. — Писать надо, знаете ли. А нужную мне фотографию я получу без проблем в отделе связей с прессой. Спасибо за содействие, лейтенант.

— Будьте здоровы, Джек, — произнес Минтер спокойным деловым тоном, как если бы никакой перепалки между нами и не происходило. — Надеюсь, мы еще увидимся до вашего ухода из газеты?

Я открыл дверь и вышел в конференц-зал. Несколько телевизионщиков там еще присутствовали и занимались упаковкой аппаратуры. Я огляделся в надежде увидеть Анджелу Кук, но она, как выяснилось, меня не дождалась.

Забрав в отделе связей с прессой фотографию Дарнелла Хикса, я вернулся в здание «Таймс» и поднялся на третий этаж, в зал новостей. К столу своего редактора я не подошел, поскольку уже отправил ему по электронной почте развернутый план статьи по поводу недавнего полицейского рейда. У меня был план: сделав несколько звонков и просмотрев дополнительный материал, попытаться нарастить плоть вокруг скелета и уже после этого отправиться к Прендо, чтобы убедить его в большом потенциале репортажа и предложить ему дать мой материал на первых полосах не только нашей веб-страницы, но и печатного издания газеты.

Когда я вошел в свою ячейку, перепечатанный 928-страничный файл с признанием Уинслоу, как, равным образом, и другие материалы, отданные мной в копировальный отдел, уже лежали на краю стола и дожидались меня. Я сел за стол, подавив усилием воли почти необоримое желание немедленно погрузиться в чтение распечаток, содержавших исповедь подозреваемого. Затем, отодвинув во избежание соблазна как можно дальше от себя пачку бумаг толщиной шесть дюймов, включил компьютер, вывел на монитор адресную книгу и начал просматривать ее в поисках адреса и номера телефона достопочтенного Уильяма Тречера. Последний являлся главой Ассоциации служителей церкви южного Лос-Анджелеса, и его мнение об обстановке и событиях в этой части города всегда резко расходилось с мнением руководства управления.

Я уже поднял трубку, чтобы позвонить Попу Тречеру, под этим прозвищем священник был известен среди своей паствы и сотрудников новостного зала, как вдруг почувствовал присутствие у себя в ячейке еще одного человеческого существа. Я поднял голову и увидел Алана Прендергаста.

— Ты что — не получил мое сообщение? — спросил он.

— Нет. Я только что вернулся и хотел позвонить Попу Тречеру, прежде чем заняться другими делами. А в чем дело? Случилось что-нибудь из ряда вон выходящее?

— Я хотел поговорить с тобой по поводу статьи.

— Разве ты не получил ее развернутый план? Позволь мне все-таки быстренько позвонить Тречеру и переговорить с ним. Возможно, после этого у меня появится интересный дополнительный материал.