— Люди долго не выдержат. Еще, может быть, день. Полтора. Не больше. Да и костры скоро поддерживать будет нечем…

Не отвечая, Конан шагнул внутрь линии костров — так, чтобы хотя бы ближние огни оказались у него за спиной и не мешали смотреть. Хватит того, что дым мешает. Сощурился, запрокинув голову и до рези в глазах вглядываясь в ночной мрак, слегка подсвеченный дымным мерцанием костров на земле и звезд на небе. Луна еще не взошла, но кое-что можно было разобрать и сейчас.

— Мой король, ты слышишь, что я говорю? Мы выбиваемся из последних сил, а в Башне только смеются! Надо что-то придумать! Иначе будет поздно и все напрасно…

— Не напрасно. — Конан ощерился, расправляя ноющие плечи, и сделал еще пару шагов вперед, по-прежнему не спуская с вершины башни прищуренных глаз. — Уже не напрасно. Посмотри вон туда!

Даже сквозь дым в неярком свете звезд и костров была отчетливо видна тонкая светлая полоска, прочеркнувшая башню вдоль по вертикали, от вершины и почти до самого основания. Словно кто-то там, на крыше, опрокинул огромный котел густого звездного молока, и молоко это тонкой непрерывной струйкой течет теперь по черному камню.

Вернее, нет.

Не на самой крыше этот неведомый кто-то свой котел опрокинул.

Чуть пониже.

Там, где располагался крохотный и почти невидимый на таком расстоянии даже днем балкончик. Это именно с него спускалась вниз по черному камню переливчато мерцающая в свете далеких звезд смутно-белая полоска.

И там, наверху, под самой крышей, по этой полоске что-то двигалось…

* * *

Атенаис зашипела, больно ударившись спиной о камни. Зажмурилась, смаргивая невольно выступившие слезы и пережидая короткую острую боль под лопатками. Отдышалась.

Ей повезло. Сорвись она хотя бы на три-четыре узла раньше — и просто отдышаться вряд ли бы удалось.

Паучий шелк — скользкая штука…

Ей вообще подозрительно часто везло последнее время. И везение это началось не вчера. И не сегодня, когда в самый последний момент догадалась она навязать на длинной ленте невероятно прочного — и такого скользкого! — паучьего шелка дополнительные узлы. Без этих узлов она сорвалась бы намного раньше. И расшиблась бы тогда наверняка — к гадальщикам не ходить!

Может быть, это странное везенье началось с той дорожной сумки, что так беспечно забыла перебравшая вина Нийнгааль у самого входа в свой шатер. Или даже нет, еще раньше — с самого начала их путешествия по плоскогорью, когда сама Атенаис еще вовсе не считала себя пленницей и была счастлива. А Высшей Жрице двух таких разных то ли демонов, то ли богов по каким-то своим причинам захотелось вдруг изобразить из себя добрую наставницу и преподать юной глупышке пару уроков по практическому применению разных полезных травок.

Или даже еще раньше, в таком далеком Асгалуне, когда, собираясь на праздник, привычно протянула она рабыне, укладывающей волосы старшей дочери короля Аквилонии в замысловатую торжественную прическу, бронзовую заколку в виде летящей ласточки…

Морщась, Атенаис осторожно подтянула колени к груди. Поднялась, опираясь обеими руками о мощное каменное ограждение балкона. Потянулась, проверяя, не сломано ли где чего. Подтянулась на руках, навалившись грудью на перила, посмотрела через ограждение вниз. Поморщилась еще раз — но уже не от боли.

Она просчиталась.

Сверху казалось, что связанной из свадебного платья веревки хватает до самого основания Башни. До самой земли хватает. А ее на самом деле еле хватило только до нижнего балкона. Да и то — почти хватило.

А еще сверху казалось, что от нижнего балкона до земли — рукой подать.