Он протянул Конану моток, деловито обвязывая свободным концом веревки себя на уровне пояса. Конан повертел веревку в руках. Хотел было сунуть ее за пояс, но, подумав, тоже захлестнул на талии петлей, скрепив парой мощных узлов. И лишь после этого засунул остаток мотка под этот импровизированный пояс.

— Смотри!

Топот. Звуки ударов металла о металл.

Там, наверху.

А потом над каменными перилами балкона, рассыпая дымные искры, взлетел факел. И упал на красный песок, шипя и плюясь огнем, в каком-то шаге от Конана. Но король Аквилонии не смотрел на факел. И никто не смотрел. Потому что над каменными перилами балкона…

* * *

— И куда это мы так торопимся, что даже не попрощались?

Она стояла в темной арке ведущего внутрь Башни проема, потому-то Атенаис и не заметила ее сразу. Факелы горели лишь на внешней стене, внутренние же помещения этого уровня заливала темнота, слегка разреженная смутным мерцанием Ритуального зала — там, где-то глубоко внутри. Заглядывать туда Атенаис хотелось меньше всего на свете. Может, она не сразу и заметила Нийнгааль еще и поэтому.

Хуже всего было то, что в проходе Высшая жрица находилась не одна — в полумраке за ее спиной угадывались еще три силуэта.

Атенаис отпрыгнула к каменному ограждению.

— Почему ты не… Ты же должна была! Ты сама говорила!!!

Нийнгааль шагнула на балкон из-под арки, ее хрустальный смех заметался меж темных камней.

— Я так сразу и поняла, что это твоих ручонок дело! Умненькая малышка. Видишь ли, старшая дочь аквилонского короля, пыльца омариска не действует на невинных детей, не знающих взрослых наслаждений, и Высших жриц — тех, кому близко знакома Высшая Милость Повелителя…

— Не подходи! — закричала Атенаис, видя, что Нийнгааль делает еще один шаг вперед, и остальные Высшие Жрицы тоже выходят из-под полутемной арки. — Не подходи!!!

Она метнулась наискосок, за изгиб полукруглой башенной стены. Подпрыгнула. Вцепилась обеими руками в длинную рукоятку факелодержателя. Рванула, уперевшись ступнями в шершавые камни стены и напрягаясь так, что в руках что-то хрустнуло. Вернее, не в руках, а под ними: крепления затрещали, подаваясь, противно заскрипели выдираемые из камня болты…

Она успела спрыгнуть вниз и развернуться, выставив перед собой горящий факел, буквально за мгновение до того, как из-за полукруглого бока стены появилась Нийнгааль со своими приспешницами.

Высшие жрицы не торопились.

— Не подходи, — сказала Атенаис уже почти спокойно, делая факелом быструю отмашку, словно от злого духа. Нийнгааль остановилась.

— У тебя нет выбора, глупенькая. Ты не сумеешь спуститься по стене, а внутри Башни на этом уровне все проходы ведут лишь в Зал Ритуала. Тебе не удастся пройти мимо своей судьбы.

— Посмотрим, — ответила Атенаис, снова делая отмашку и слегка отступая, левой рукой пытаясь нашарить каменные перила. — Посмотрим. А пока — не подходи.

— Жаль. — Голос Нийнгааль звучал почти грустно — насколько вообще может быть грустным вымороженный лед далеких горных вершин. — Жаль портить такое красивое тело. Но ты не оставляешь мне выхода, глупая дочь короля варваров…

Атенаис не заметила, откуда в руках у Высшей Жрицы вдруг появился обнаженный клинок. Может быть, его подала ей одна из молчаливой троицы за ее спиной. А, может быть, он был там всегда, просто раньше внимания не привлекал.

Свистнул воздух, рассекаемый остро заточенной сталью, лязгнул столкнувшийся с металлом металл, и тягучая гулкая боль отдалась в руках от кистей до самых плеч — в последний момент Атенаис попыталась перехватить рукоятку факела попрочнее обеими руками, вот обеим и досталось.