Слуга удалился. Но остались жрицы. Три высшие и одна из самых младших, ее только что привела одна из высших — с молчаливого согласия остальных своих товарок. И теперь высшие жрицы со все возрастающим сомнением и неодобрением рассматривали ее помятую и лишенную всякого порядка одежду в пятнах свежей грязи, встрепанные волосы и раскрасневшееся перепуганное лицо с подсохшими потеками слез.

Вернее, на свою младшую последовательницу смотрели лишь три жрицы. Сама же Нийнгааль, отвернувшись от пустыни, не удостоила чумазую и явно зареванную девчонку даже взглядом. Она смотрела лишь на трех равных себе женщин. Почти равных. И на губах ее продолжала змеиться странная задумчивая улыбочка.

Она ждала, не собираясь начинать необходимый разговор сама.

И дождалась…

— Ритуал не может быть прерван, — жестко сказала одна из жриц.

Остальные согласно кивнули.

Это не нуждалось в дополнительном обсуждении — начатый Ритуал действительно не может быть прерван на середине или отложен до лучших времен. Начатый Ритуал обязательно должен быть завершен. Пусть плохо, пусть криво и неудачно, но завершен. Плохое завершение лучше, чем никакого. Порченая невеста лучше ее отсутствия. Это не обсуждалось.

— Для продолжения Ритуала необходимо выбрать новую Невесту.

Три острых безжалостных взгляда скрестились на стремительно бледнеющем личике младшей жрицы подобно трем обнаженным клинкам — показалось даже, что в воздухе отчетливо лязгнуло. Нийнгааль чуть качнулась вперед — пора было перехватывать инициативу в свои руки:

— И, полагаю, всем присутствующим вполне очевиден этот выбор. Потому что Невеста Повелителя всегда должна быть определенной крови. Королевской крови…

Она говорила негромко, по-прежнему продолжая улыбаться. Три пары обнаженных клинков теперь сверлили ее лицо — ненавидяще и оторопело. Наверняка каждая из них сейчас лихорадочно прикидывала — а не могла ли старшая жрица Нийнгааль сама подстроить все события этой ночи с расчетом именно на такой вот финал? Пусть их. Все равно предпринять они уже ничего не успеют. Разве что покипеть и поплеваться ядом напоследок.

— Святотатство! Жертвенная невеста должна быть в первую очередь девственной!!!

Ну вот, долго и ждать не пришлось. Первая порция яда. Нийнгааль отмахнулась от этих слов с легкой улыбочкой, как от чего-то совершенно неважного. Разве что иронии в ее голосе заметно прибавилось:

— Ну, полагаю, после сегодняшней ночи вряд ли вы найдете в пределах Рубиновой Башни хотя бы одну… девственницу.

Ее насмешливый взгляд остановился на растрепанной младшей жрице — и та покраснела. Высшие же — наоборот, побелели. От ярости. В таком состоянии они могли натворить разных глупостей, и потому действовать следовало быстро.

Нийнгааль громко хлопнула в ладоши. Улыбка ее стала шире:

— Решено! Невеста выбрана, и Ритуал будет закончен немедленно!

Она по-очереди заглянула в глаза трех почти равных ей далеко не подруг — и каждая из них опустила глаза, смиряясь. Происхождение иногда дает определенные преимущества — в жилах ни одной из троих не текла королевская кровь.

Но Нийнгааль могла бы поклясться, что та безграничная острая зависть, что увидела она в глазах всех троих, не имела ни малейшего отношения к ее высокородному происхождению…

* * *

— А если бы я тебя не поймал?! — спросил Конан уже за границей разоренного Ахлата, когда стало окончательно ясно, что ни преследовать, ни стрелять в спины странные обитатели Рубиновой Башни не станут. И долгих зим жизни им за это, пусть и непонятно, чем они в своих странных действиях руководствуются. — Ты хоть подумала своей головенкой?! С такой высоты! Ты бы разбилась, опоздай я хоть на миг!

— Вот еще! Глупости какие… — Атенаис отстранилась, упираясь маленькими ручками ему в грудь.