Но Атенаис не была бы самою собой, если бы позволила хотя бы тени какой-нибудь из подобных мыслей проскользнуть на поверхность своего прелестного и мило улыбающегося личика. Улыбка ее оставалась по-прежнему безмятежной и очаровательной.

— Эти лошади — мои, — сказал старик гордо. — Я рад, что они нравятся столь прекрасной юной деве.

Атенаис с неудовольствием подумала о том, что слово «юная» применительно к ней он мог бы употреблять и немного пореже. Право слово, некоторым из здесь присутствующих так было бы куда приятнее.

— А у меня тоже есть лошадь. Рыжая. Мне ее подарили. Ну, почти.

— Наверное, какой-нибудь молодой герцог или король, очарованный несравненной красотой юной девы?

Уроки баронессы Ользе не прошли даром — Атенаис удалось не поморщиться. Только ее милая улыбочка стала чуточку более холодноватой.

— Король, да, вы правы. Но не слишком молодой. Мне ее подарил мой отец.

Она отвернулась, продолжая рассматривать седло и ожидая, когда же Закарису надоест разглядывать ее невежливый затылок и он, наконец, уйдет. Но тонкая выделка кожи и драгоценные украшения внезапно потеряли половину своей привлекательности. Что за невежа — третий раз подряд впрямую намекнуть женщине о ее возрасте! Старый грубиян.

То ли дело тот утонченный и привлекательный юноша, что вчера вечером так галантно угостил ее сладкими орешками, а потом читал смешные вирши на грани приличия, от которых баронесса только возмущенно ахала. Если бы юной девой назвал ее он — она и не подумала бы обижаться. Потому что отлично видела, какими глазами смотрел на нее тот милый юноша. Так не смотрят на маленьких девочек — так на женщин смотрят. Да и то — не на всех, а лишь на самых привлекательных из них…

— Ты будешь впрягать ее в свою… э-э-э… карету?

Закарис топтался за спиной и, похоже, уходить не собирался. Атенаис пришлось вновь повернуться к нему лицом — невежливо стоять спиной к тому, кто с тобой разговаривает. Хоть и старик, и урод, и грубиян, но… ладно. Уговорил! Она расширила глаза, похлопала ресницами и в преувеличенном удивлении округлила пухлые губки:

— Как можно?! Рыжая — верховая лошадь, впрягать ее в повозку было бы варварством!

— Ты умеешь ездить верхом?

Атенаис расширила глаза еще больше, хотя векам уже было больно. Ничего, можно немножко и потерпеть, зато впечатление очаровательной наивности обеспечено. На стариков обычно действует безотказно.

— Конечно, господин! Кататься верхом — это же так прекрасно! А какие охоты у нас бывают осенью!.. Дома я каждый день катаюсь, мы даже скачки устраиваем. Я постоянно сбегаю на конюшню, меня даже порицают за это…

Хорошо, что эта мелкая сучка, младшая сестрица, осталась у себя в комнате — то-то бы сейчас обхихикалась. Но что поделать, если этому мужлану, похоже, не интересно ничего, кроме лошадей? С мужчинами ведь что главное? Главное — проявлять интерес только к тому и говорить с ними только о том, что нравится им самим. Секрет несложный, зато какой действенный — вот и этот сразу приосанился и воспрянул всем своим упавшим было духом.

— В таком случае — не окажет ли юная прекрасная дева мне честь совместной прогулки? — произнес он с пафосом.