Новый взрыв смеха. Похоже, гвардейцев аквилонского короля ничуть не смущали выходки младшей дочери своего монарха. Они, скорее, ими даже гордились, словно в выходках этих была и часть их заслуги. Впрочем, кто знает: может быть, именно так оно и было? Кто-то же научил Лайне управляться с боевыми конями — и вряд ли это сделала какая из придворных дам. И про стопорный механизм арбалета ей ведь тоже не эти надутые индюшки рассказали.

Может быть, именно так и следует воспитывать дочерей настоящим королям в современном цивилизованном мире, и это только шемиты погрязли в прошлом и цепляются за обветшалые традиции, считая только свое воспитание самым правильным…

Закарис спрятал усмешку в усы и, никем так и не увиденный, отшагнул в темноту. За этот участок можно не волноваться — разговоры носят самый добродушный характер, даже обычные подначки не слышны. Хотя сидят у костра не только «драконы», Закарис особо обратил на это внимание, издалека углядев на подсвеченных пламенем головах не только ничем не прикрытые аквилонские лохмы, но и вполне приличные кидарисы и даже бурнусы кочевников или совсем уж непотребные косынки, которыми перетягивают свои волосы разве что разбойники, промышляющие на караванных тропах. А углядев — забеспокоился и подошел посшулать и, если понадобиться, вмешаться.

Послушал. Вмешиваться не понадобилось.

Это хорошо. Лагерь под стенами Шушана раскинулся большой и многоплеменный, наверняка у какого-нибудь костра все вовсе не так тихо и мирно, как тут. Хотя пока что до откровенных ссор или стычек дело нигде не дошло — ну так и надо пройтись, посмотреть, может быть, подсесть к какому костру, тоже вот байку какую рассказать…

Закарис досадливо крякнул: рассказывать байки он был не мастер, сюда бы Сайлуумана, вот уж кто прирожденный мастер языком узоры выплетать, и не хочешь, а невольно заслушаешься. Но Сайлууман далеко, придется Закарису самому выкручиваться. Хорошо хоть — недолго осталось, гонец сказал, что не более двух дневных переходов. Потом, правда, почему-то засомневался и добавил, что, мол, может быть, трех.

Он еще письмо привез, тот гонец.

Закарис досадливо поморщился: читать прописную скоропись он так толком и не научился, но считал недостойным военачальника показывать подчиненным какое-либо свое неумение, а потому закорючки на привезенном гонцом пергаменте разобрать даже и не пытался. Так, похмыкал только вроде бы понимающе, да и отложил. И кто ее только придумал, эту скоропись?! То ли дело надписи на картах: каждая буковка отдельно, все ровненькие, понятные…

Тревога за Лайне, поначалу не дававшая спокойно спать и требовавшая рискнуть всем, но попытаться поднять войско на штурм городских стен, постепенно улеглась, уступив место куда более насущной заботе: уберечь армию от внутренней свары до подхода аквилонского короля. Конану они подчинятся, это к гадателям не ходить. А вот захотят ли иногородние части подчиниться Закарису — это большой вопрос, и лучше его пока что не поднимать, поскольку худой мир лучше доброй свары. Даже видимость худого мира — и то лучше…

От дальнего костра у полуденной стены донеслись громкие выкрики. Закарис ускорил шаг, выбросив из головы все посторонние мысли и судорожно пытаясь вспомнить, кто там остановился, на самом полудне? Сакрцы? Антейцы?

Крики усилились. Послышался лязг металла о металл.

Закарис перешел на бег.

* * *

— А что Антея? Город как город, ничего там особенного.