— Вот именно — зачем?.. — Конан хмыкнул. — Что-то еще?

— Они были вооружены не для караула — для боя. Ничего нефункционального, никаких украшений и серебреных лат — все добротное, неновое, хорошо подогнанное. Двойной комплект мечей у каждого. Метательные ножи. Я не стал рассматривать слишком уж тщательно — это выглядело бы подозрительным, но могу руку дать на отсечение, что все те побрякушки, что понавешены у них на поясах, — не большее украшение, чем эта вот твоя серебряная… штучка. Только разве что сделаны они не так… поспешно и кустарно. И еще… Пожалуй, самое главное. Они — не шемиты. Во всяком случае — большая часть.

— Ну и что? Среди Драконов тоже аквилонцев раз-два — да и обчелся. А шемиты — так и вообще не очень-то любят ратные подвиги, предпочитая оплачивать наемников. Обычное дело.

— Да? Обычное? А много ли среди Черных Драконов кхитайских потомственных воинов клана Цыгу? Или, может быть, ты назовешь мне какого-нибудь другого шемитского короля, чья охрана практически целиком состоит из таких воинов?..

Глава 7

Пауза была долгой.

— Ты не мог ошибиться? — спросил Конан наконец. Очень спокойно так спросил.

Квентий фыркнул.

— Я их видел. Вблизи. Старший стражник был шемитом, остальные — нет. На них форма стражи асгалунского двора, издалека никто и внимания не обратит, но я-то рядом был. Я видел. Их лица. Оружие. Как они двигаются. И, главное — глаза. Это цыгу, самые настоящие. — Его передернуло. — такое ни с чем не перепутаешь, если видел хоть раз. И их не меньше десятка…

Цыгу были не просто непревзойденными воинами, умелыми борцами или искусными мечниками. Уникальность цыгу заключалась в отказе рядового бойца от собственной личности. Благодаря специальному воспитанию у цыгу не было иных желаний и целей, кроме как служить своему командиру или хозяину. Преданность их была безгранична и всеобъемлюща. Кроме священной особы командира, для рядового цыгу словно бы и не существовало других людей. После заключения контракта путем таинственных и тщательно скрываемых кланом обрядов эта преданность временно переносилась на нового хозяина — и теперь уже его ценности и мнения становились приоритетными, а малейшие интересы начинали защищаться рядовыми цыгу ценой собственной жизни. То, что Квентий не досказал, было и так понятно любому, кто хоть раз видел воина цыгу в действии — у двадцатки Драконов, окажись во время какой-нибудь заварушки они по разные стороны хотя бы с одним настоящим цыгу, шансов не было.

Ни малейших.

* * *

Закарис открыл дверь конюшни и поморщился — надо же, как не повезло: еще одна королевская дочка. На этот раз — младшая. Он замер, отступив в тень и надеясь, что девчонка его не заметит. Что она вообще тут делает? Где ее няньки?

Нет, не то чтобы Закарис так уж очень хотел пообщаться с кем-либо из тех откровенных дур, которых выживший из ума старый король Аквилонии приставил к своим дочерям в качестве наставниц. Ему утренней прогулки с баронессой хватило по горло, спасибо! Он и сюда-то пришел сейчас не только из-за того, что Нахора следовало бы распрячь после прогулки, а чужих к себе боевой конь никогда не подпустит. Просто лошади его всегда успокаивали. А после полдневного общества этих двух дамочек — баронессы и ее подопечной — спокойствия асгалунскому военачальнику недоставало. И не было у него ни малейшего желания общаться теперь еще и с младшенькой. Вот он и тешил себя надеждой, что если подождать немножко в тени, то обязательно появится какой-нибудь аналог баронессы и уведет юную высокородную в какое-нибудь более для нее подходящее место.