Атенаис с тревогой посмотрела на густую дорожную пыль, клубящуюся у лохматых ног ее скакуна. Снова взглянула на медленно, но неотвратимо приближающийся пыльный шлейфик, перевела обеспокоенный взгляд на Высшую жрицу. И вздрогнула.

Невыразимо прекрасные глаза Нийнгааль смотрели прямо на Атенаис, на красивых губах мерцала прозрачная улыбка.

— Они догонят нас сегодня, еще до заката. Но мы ведь с тобой не хотим, чтобы они догнали именно нас, правда, милая?

— Не хотим! — Атенаис сглотнула тугой комочек: «Не так рано!!!». — Но что же нам делать? Их кони быстрее!

Хрустальный смех дрожал и переливался в прекрасном горле, словно драгоценное вино в бокале не менее драгоценного горного хрусталя.

— О, у Деркэто есть для своих верных слуг множество хитроумных уловок! Ты знаешь, что она какое-то время была ближайшей подругой достойного Бела, прозванного в народе Шустроруким? Вижу, пришла пора преподать тебе новый урок: степь — это не столичные гонки колесниц, где победа всегда достается самой быстрой. Степь — это степь. Они, конечно, догонят. Но не нас. Думаешь, я зря остановилась у этой развилки? Мы здесь разделимся. Мои верные слуги отвлекут на себя внимание наших преследователей, а мы с тобой продолжим наш путь. И наши уроки. Надеюсь, такое развитие событий тебе больше нравится?

* * *

— Они разделились!

Впрочем, дозорный мог бы и не кричать — Конан и сам отлично видел, что ровный клуб пыли, что колыхался впереди, ворочаясь и постоянно меняя очертания, словно какое-то косматое бесформенное чудище из легенд, слегка изменился. У него словно бы вырос хвост. Пока еще куцый, но с каждым ударом сердца удлиняющийся, он острым кончиком тянулся в полночную сторону. А косматый красно-рыжий зверь продолжал топтаться посредине степи, разве что еще немного подрос — они нагоняли. Беглецы, похоже, и сами это понимали, не зря же начали пускаться на всякие уловки.

Впрочем, это им не сильно поможет.

Конан привстал в седле, щуря глаза. Вгляделся, прикидывая.

Если судить по тонкой прозрачности быстро удлиняющегося «хвоста», в острие его не слишком-то много всадников. Скорее всего, вообще двое-трое. И что же из этого следует?..

Тремя поворотами клепсидры позднее, притормозив у развилки и звериным взглядом вглядываясь в истоптанный песок, Конан не смог сдержать довольной усмешки. Он опять угадал.

Несмотря на множество следов, испещряющих место разделения отряда, любому хоть мало-мальски зрячему следознатцу было отчетливо видно, что на полночь отсюда свернули только трое. Какое-то время их скакуны шли бок о бок, буквально выстроившись в ряд. Словно специально облегчая работу следопытам. Три цепочки следов, боковые — более четкие и глубокие, средняя же — лишь чуть намеченная, словно этот горбач нес гораздо меньший вес. Например, не взрослого человека, а ребенка.

Конан засмеялся уже в голос.

И кого, скажите на милость Митры, они хотят обмануть подобной наивной уловкой?

Только трое, ха! Словно на жертвенном камне преподносят, кушайте, не обляпайтесь. И даже горбачей рядком пустили — специально на случай, если следознатчики у преследователей не слишком опытные и нужного не заметят.

Ха!

Чтобы высшая жрица путешествовала в почти что полном одиночестве, без многочисленной охраны и армии слуг, всего лишь с двумя спутниками, один из которых, к тому же, похищенный ею ребенок?! Да скорее реки потекут вспять, а луна упадет на землю!

— Конан! Мне это не нравится. — Закарис смотрел в сторону ответвляющейся полузаброшенной дороги с четкими следами троих всадников. Хмурился. — Как-то слишком… напоказ.

Конан ощерился:

— Сам вижу. Внимание отвлечь пытаются. Знаешь что… Пошли-ка двоих ребят по этой дороге — так, на всякий случай…

— Хьям! Эххареш! Проследить, дальше — по обстановке! Остальные — за мной, во имя Иштар!

И он упрямо погнал Аорха вперед, к выросшему уже до огромных размеров пылевому чудовищу, что ворочалось в близкой недосягаемости, словно лакомая морковка перед взмыленной мордой впряженного в крестьянскую повозку мула.