Конан с трудом отразил два выпада сверху и один — на уровне голеней. Каждый по отдельности они не представляли собой ничего особенного, но, совершенные чуть ли не одним плавным и стремительным движением, заставили попотеть даже его.

Скорость, с которой двигались огромные руки стражника, просто потрясала, Силы у него тоже немеряно — вон как вращает над головой огромным двуручником. Словно легоньким прутиком! Достойный противник. Жаль, что враг, — с ним приятно было бы побороться просто так, по дружески, силой меряясь. Но сейчас на подобные развлечения времени нет, его нужно вырубить — и быстро. Только вот как? Сила и ловкость отпадают — они приблизительно равны у обоих бойцов. Выносливость проверять некогда — жрица того и гляди замкнет круг.

Оставался обман.

Конан попытался поймать глаза противника. Глаза — это первое дело при любом обмане, будь то в бою или на базаре. Если ты первым поймал противника глаза-в-глаза — он обречен. Этому трюку очень давно Конана обучил знакомый по Шадизару мошенник, но и в бою подобная уловка срабатывала очень хорошо.

Однако огромный охранник, похоже, тоже знал эту древнюю воровскую хитрость — его взгляд ускользал, никак не давая себя зацепить, словно верткая рыба в мутной тени под выступающим далеко вперед навершием шлема. Приходилось смотреть ему просто на уровень переносицы — иногда и такое могло сработать. По крайней мере, глядя так, Конан держал в поле зрения все его тело и мог хотя бы сам предугадать вероятное направление следующей атаки. Вот дрогнули мышцы на левой икре, шевельнулись плечи, правое чуть подалось вперед, левая кисть вывернулась… Значит, сейчас будет косой левосторонний по корпусу… А парень-то, похоже, левша. Или просто одинаково уверенно работает обеими руками — вот уже второй подряд леворучный удар.

Конан, выгнувшись и развернув тело боком, пропустил тяжелый двуручник над собой на расстоянии локтя. И сам тут же бросился в атаку, воспользовавшись тем, что, какой бы скоростью реакции не обладал дюжий охранник, моментально развернуть после промаха такой тяжелый меч физически невозможно.

Глава 21

Он наметил удар по ногам, справедливо полагая, что вряд ли такая туша будет прыгать — скорее, предпочтет прикрыться. Так и вышло — завершая вынужденное круговое движение, огромный двуручник пошел вниз, навстречу обозначенной угрозе. Конан тоже продолжил движение, только не вниз, а вверх. На уровне шеи. Длины меча хватало с избытком.

Когда середина бронзового клинка киммерийца вонзилась в ничем не прикрытую плоть между нагрудником и шлемом, его локоть пронзило неприятная дрожь. На отдачу это ощущение походило так же, как пустынный игольник — на розовый куст. Вроде все как надо, и ветки есть, и колючки, и даже цветочки розовенькие имеются — а никто никогда даже спьяну не перепутает.

Онемели пальцы, стискивающие оплетенную кожей каменного варана рукоять, противной болью отдалось в плечо, рука стала словно чужая. Меч продирался с огромным трудом, словно Конан по непонятной надобности пытался перепилить им толстенный волокнистый ствол тысячежильника, а не мясо с небольшим количеством позвоночных костей.

Человеческая плоть не оказывает такого сопротивления!

Впрочем, черная бронза и на этот раз не подвела. При желании ею можно перерубить даже упрямый тысячежильник — как-то по глупой молодости Конан проверял, поэтому и мог ручаться. Меч выдрался из тела охранника, окончательно завершив отделение от оного головы.

Правая рука слушалась плохо, и потому Конан задержался на полвдоха, пытаясь поудобнее перехватить меч левой и дожидаясь, когда же обезглавленного стражника окончательно покинет жизнь.