Обессилев от горя, мисс Вич некоторое время стояла неподвижно, затем рухнула на землю и заколотила кулачками:

— Эдвард! Будь ты проклят, Эдвард!

ГЛАВА 14

Вернувшись в селение, Храбрый Орел уселся подле огня и задумчиво принялся посматривать на танцующие языки пламени. Как бы он ни старался, но выбросить из головы бледнолицую красавицу не было сил.

Даже сейчас, когда вождь знал о ее связи с золотоволосым изгоем, шайен не мог выбросить Бекки из сердца вон. Каждый толчок его «вечного двигателя» напоминал о его нежности, о его любви к этой женщине. А то, как она отвечала на поцелуи и на объятия, убедило Храброго Орла в ее чувствах к нему.

— Тогда… Что же значит для Ребекки этот человек? — прошептал он, мучаясь в догадках. Цвет волос девушки совпадает с цветом локонов бандита. Может, они брат и сестра? А если преступник — ее муж? Как могла такая красавица полюбить отпетого мерзавца?

Если же это ее брат, то как могла течь в ее жилах кровь жестокого убийцы, человека без стыда, без чести и совести? Может, в душе Бекки где-то в самой глубине таится зло и когда-нибудь вырвется наружу?

«Нет! — стонал мужчина, закрывая лицо ладонями. — Она неспособна на насилие».

Бекки превращалась в тигрицу, когда того требовала ситуация, однако многие отъявленные трусы становятся смельчаками, если что-либо угрожает их драгоценной жизни. С другой стороны, то, что девушка честно высказала свою точку зрения и у нее хватало сил на подобное мужество, не говорило об испорченности мисс Вич.

Устав от бесконечных размышлений о возможном родстве Ребекки и этого златовласого бандита, Храбрый Орел стиснул зубы и поднялся. Натянув кожаные гетры и рубашку, он обул мокасины.

Наконец, ему удалось упорядочить лихорадочно мечущиеся мысли, и к нему, как озарение, пришло решение — он будет бороться за эту женщину. Храбрый Орел постарается отвратить Бекки от этого страшного человека независимо от того, кем тот ей приходится — мужем, любовником, братом, потому что у него душа черна, словно ночь. Этот дьявол может стать опасен даже для собственной сестры.

Пожалуй, Храбрый Орел подошел к тому рубежу, когда наступает время любить и верить.

Чувствуя потребность выговориться, индеец направился к жилищу Молодого Медведя, шамана, который умел помогать в сердечных делах. Он издавна считался другом вождя.

Раннее утреннее солнце согрело его усталое тело. Ветерок доносил запахи готовящейся пищи и речной прохлады. Орлиный крик вернул шайена к действительности, подсказал, что новый день будет теплым и солнечным. Природа остается природой… Хотя на сердце залегла печаль, а ум перегружен мрачными мыслями… Не до любований прекрасными видами ландшафта и дымкой над рекой.

Дойдя до типи шамана, вождь остановился перед входом. Расположенное в некотором удалении от остальных жилищ, оно было окрашено в красный цвет; на его стенах располагались тотемные знаки их племени.

Неподалеку находился шест, на котором висели высохшие скальпы врагов, завоеванные в прежних войнах. Они шевелились под напором утреннего ветерка, как напоминание людям, что сражения приносят несчастья, страдание и горе, ибо нет побед без поражений. Война — это смерть, это уничтожение целого племени.

Мужчина закрыл ладонями виски и покачнулся, почувствовав знакомые ему после поцелуя с белой женщиной симптомы: учащенное сердцебиение и головокружение. Он поморщился и застонал, когда отрывочные воспоминания всколыхнулись в его сознании. Закрыв глаза, вождь стиснул зубы — память услужливо рисовала для него картины далекого прошлого, казалось, давно позабытого — белые люди, верхом на лошадях, врываются в его деревню. Они стреляют в беззащитных индейцев…

Лицо мужчины перекосилось от воспоминаний, рвущих сердце на части.