— Тачку дернуть он, конечно, мог, — проигнорировав предпринятый Светловым отвлекающий маневр, сказал Юрий. — Только очень уж явно все в этом деле указывало на него. Смотри: сначала мы подрались, потом он написал рассказ и отправил его Нике… Если хотел убить, зачем было предупреждать о своих намерениях? Потом залез в квартиру, явно для того, чтобы этот свой чертов рассказ найти и убрать от греха подальше. Как будто не понимал, что Ника могла рассказать об этой посылочке мне. А если понимал, зачем оставил меня в живых? Ведь там, в квартире, после удара бутылкой в сочетании с хлороформом, я бы даже не пикнул. Меня тогда младенец мог зарезать, котенок загрыз бы, если бы не поленился… Тем не менее я отделался небольшой шишкой и легким похмельем после наркоза. А пока я валялся, кто-то присобачил к двери фотографию Ники с выколотыми глазами, чтобы мне было понятнее, кто меня по башке шандарахнул. Уж очень все очевидно, чересчур ясно и понятно. Отелло, дож венецианский… А его жена, заметь, ни словом не обмолвилась о наличии загородного дома, который она, оказывается, частенько посещает.

— По-твоему, выходит, что Ольга Дымова давно догадывалась о его связи с Никой и вынашивала планы мести?

А потом, значит, прочла рассказ и поняла, что представился удобный случай избавиться от соперницы… Так?

— Да. И с самого начала старательно переводила стрелки на мужа. Мы ведь почти купились на ее спектакль! Я, во всяком случае, купился.

— А я, честно говоря, до сих пор уверен, что убийца — Дымов. Ты ведь сам говорил, что он не профессионал. Только ты на этом основании утверждал, что вряд ли он отважится на убийство, а я считаю, что отважился, но наделал при этом массу ошибок. С этими гениями вечно так — обдумывают мировые проблемы, сидя на толчке, а воду за собой спускать забывают. Нет, ты подумай, до чего ты договорился! Разве могла женщина в одиночку провернуть такое дело?

— У нас равноправие, — возразил ему Юрий. — И потом, эта женщина — хирург. По слухам, очень хороший. Значит, умеет принимать решения быстро и не боится крови. И к хлороформу у нее свободный доступ.

— А Стрешневу тоже она убила?

— А что ей стоило? Усыпила все тем же хлороформом и сделала, что хотела.

— Но зачем?

— Возможно, Настя догадалась, что Ольга Павловна имеет отношение к исчезновению Ники. А может быть, это была просто очередная попытка перевести стрелки на мужа… Не знаю. Когда женщина начинает мстить, то мстит всем без разбору — не только тем, кто ее обидел, но и тем, кто про это знает. Потому я и не люблю женщин с оружием. Противоестественная это штука, Дима, — баба с оружием.

— Иди ты к черту, — после недолгой паузы сказал Светлов. — Такую тоску нагнал! Ведь это же твои домыслы! Могло быть так, а могло и этак…

— Не могло.

— Что?

— Этак — не могло. Ты, кажется, пропустил мимо ушей самое главное. Ящик, Дима! Ящик, который Дымова заказала, оплатила и увезла примерно неделю назад, едва ли не в день исчезновения Ники.

— Думаешь, это был гроб?

— Ты рассказ читал? Если судить по способу, которым была убита Настя Стрешнева, идея о погребении заживо должна была показаться Дымовой заманчивой. А хоронить человека заживо без гроба — дело рискованное. Даже связанный, он может как-нибудь выбраться наружу, протолкаться, как червяк… Знаешь, на что бывает способен человек, когда ему воздуха не хватает? Я-то знаю, попробовал однажды… Словом, если хочешь, чтобы все прошло гладко, без хорошего, крепкого ящика не обойтись.

— Блин, — с чувством произнес Светлов. — Но с чего ты взял, что она собирается прикончить мужа?

— Размеры ящика, — сказал Филатов.