Неслышно клокоча мощным движком, джип медленно прокатился по двум разбитым, бугристым, засохшим до каменной твердости колеям, которые в здешних краях называли улицей, съехал на поросшую дерном площадку перед домом и остановился. Юрий выключил мотор, затянул ручной тормоз, воткнул для надежности первую передачу и вылез из машины.

Дом стоял на самом краю дачного поселка, на спускавшемся к заливному лугу косогоре, который сразу за баней круто обрывался вниз. Обрыв густо зарос орешником, лещиной и прочей лиственной дрянью, совершенно непролазной и, по слухам, ежегодно приносившей отменный урожай клещей. Это было все, что осталось от росшего когда-то леса; внизу, на заливном лугу, округлыми серебристо-зелеными купами рос ивняк, а еще дальше виднелась полоска леса на том берегу речки. Сама речка, узкая, быстротечная и холодная даже в тридцатиградусную жару, пряталась под обрывистым берегом, и отсюда, с дороги, разглядеть ее было невозможно.

Сам дом представлял собой сравнительно новое и весьма нелепое с виду бревенчатое сооружение на чересчур высоком и очень неаккуратном бетонном фундаменте. Юрий бывал здесь уже трижды или четырежды, но никак не мог запомнить конфигурацию крыши этого архитектурного дива или хотя бы сосчитать, сколько в нем комнат. Вообще-то, дом был невелик, но строился явно безо всякого плана, как бог на душу положит, и оттого производил довольно странное впечатление — как снаружи, так и внутри.

Позади дома виднелся участок с колодцем, баней (которая никогда не топилась по причине слишком вычурной конструкции печки, с которой никто не знал, как обращаться) и несколькими плодовыми деревьями. Свободное пространство, на котором нормальные люди обыкновенно разбивают грядки, здесь было засеяно газонной травой. Трава взошла неровно, клочками, а кое-где даже широкими дугами, повторявшими взмахи рук сеятеля, который разбрасывал семена. Недалеко от колодца, там, где трава была погуще, стояли крепкие с виду качели, которых осенью здесь не было, а на крышке колодца появилось сделанное масляной краской изображение веселого мышонка. Из открытых железных ворот, вмурованных в бетонный фундамент, высовывался запыленный нос старенького, видавшего виды «Опеля», в данный момент служившего хозяевам дома средством передвижения.

Откуда-то сверху донесся осторожный шорох, и, подняв голову, Юрий увидел прямо над собой, на высоченном крыльце дачи, пушистого рыжего кота — длинноносого, с совершенно разбойничьей физиономией. Глаза у этого экземпляра тоже были рыжие, чуть темнее шерсти, и круглые, как две монетки.

— Привет, — сказал ему Юрий. — А хозяева где?

Кот презрительно дернул хвостом и исчез с поля зрения. Очевидно, он полагал себя единовластным хозяином этого райского местечка, и бестактный вопрос Юрия его глубоко оскорбил.

— Подумаешь, цаца, — сказал Юрий и огляделся.

Впрочем, обоняние подсказало ему, где хозяева, раньше, чем он увидел выползавший из-за угла фундамента синеватый дымок. Подувший со стороны реки ветерок донес запах жарящегося на углях мяса, и Юрий понял, что приглашение заехать на шашлыки не было просто словом: шашлыки действительно жарились, и, судя по запаху, процесс их приготовления зашел уже довольно далеко.

Спохватившись, он открыл машину, забрал с заднего сиденья букет и сумку с провизией. Обогнув угол высокого, в полтора человеческих роста, фундамента, Юрий стал неторопливо спускаться по утоптанной тропинке. Теперь ему стала слышна доносившаяся из-за дома негромкая музыка — похоже, где-то там работало радио. Потом оттуда, из-за дома, смешно переступая короткими ножками, выбежало пухлое голубоглазое создание в цветастом сарафанчике и панамке с бантиком.