Станислав Гагарин ощутил легкое прикосновение к плечу, оно означало сигнал к отходу, до начала операции оставалось два с половиной часа, а нам с Александром Васильевичем предстояло отползти в глубь леса, затем обойти посты милицейского батальона на дороге и вернуться на ферму Логиновского совхоза, где размещался наш временный с Суворовым штаб и группа захвата боевиков ВЗОРа.

Опираясь на мягкую лесную землю локтями и коленями, я пятился, рискуя задеть ботинками генералиссимуса, который находился где-то позади и справа, но, кажется, обошлось, и когда Папа Стив сумел-таки развернуться, чтобы ползти головой вперед, Суворов оказался слева от него.

Он был надежным спутником, Александр Васильевич…

Белоярскую операцию поручил нам провести с Суворовым вдвоем Адольф Алоисович Гитлер.

Когда свергнутое Съездом народных депутатов России Важное Лицо, покинув Кремль, перебралось на Средний Урал и предъявило ультиматум, угрожая взорвать Белоярскую атомную электростанцию, вопрос о моем участии в операции решался естественным образом: Папа Стив, как хорошо, естественно, знали посланцы Зодчих Мира, много раз бывал в Белоярске, собираясь написать роман о тамошних проблемах, потому Одинокому Моряку и карты в руки.

Да и я полагал, что сия заварушка принадлежит моему раскладу, именно здесь обязан тряхнуть стариной, семейное для меня дело, куча родственников в Екатеринбурге, в пятидесяти верстах находится от него атомная подлянка.

— А подстраховывать вас будет Полководец, — сказал мне тоном, исключающим возражения, фюрер.

Поначалу мне подумалось, что речь идет о Саше Македонском, но когда понял, что о Суворове, поморщился в душе.

«На серьезное дело посылают двух траченных временем пердунов, — недовольно подумал я, хотя и понимал: эмиссар сил Добра в достаточной степени наделен потусторонней энергией и могуществом. — Почему мне не дано самому выбирать напарников по делу?».

Гитлер, конечно, прочитал ворчливые мысли мои, но, как говорится, и ухом не повел.

— Кто из нас старший? — нахально спросил я, и Адольф Алоисович от души расхохотался.

— Ну и Гагарин, — сказал он, — ну и дает шороху, бродяга… Вы, партайгеноссе, вы старший! А камрад Суворов будет у вас на подхвате. Довольны?

Мне стало стыдно.

— Я не в том смысле, — смущенно начал оправдываться было, но фюрер, продолжая незлобливо ухмыляться, отмахнулся.

— Операцией будет руководить профессионал из ВЗОРа, служивший еще недавно в знаменитой группе «Бэтта», — посерьезнев, доложил мне Гитлер. — Вы идете как участник, знающий тамошнюю обстановку, дух местности… И постреляете заодно, как говорят, за милую душу. Вам это нравится — стрелять. Александр Васильевич — координатор Зодчих Мира, опять же — поприсутствует на случай непредвиденных обстоятельств.

Впрочем, на месте и решите, кто из вас старшее.

Адольф Алоисович хмыкнул и покрутил головой, будто приходя в рабочее состояние, возвращаясь в себя после некоего стресса, вызванного моим дурацким вопросом.

А возник он оттого, что великий полководец не показался мне достаточно серьезным. Суеты в нем было много, суеты. Небольшого росточка, поджарый, как мальчишка, быстрый в движениях, Суворов не вписывался в приемлемый мною образ вояки всех времен и народов.

Вот и Бонапарт как-то императором не гляделся. Но это был чужак, да еще и противник России когда-то, с непохожестью его на императора я примирился.

А вот неприятие, с которым относился к славному герою Отечества, меня угнетало. Ведь понимал: обязан любить и восхищаться полководцем. Я им и восхищался. Заочно… А при общении нечто меня в Суворове раздражало.

Но спорить больше с товарищем Гитлером партайгеноссе Станислав Гагарин не стал.