«А себя спасти от хвори не сумел», — с горечью — он душевно привязался к новому товарищу — подумал Стас Гагарин.

— А не заказать ли нам еще по шашлыку вместе с бутылочкой «Узбекистана»? — вдруг обратился к нему с неожиданным предложением Александр Филиппович. — Пивал-с, небось, парень, портвейн «Узбекистан» на Чукотке? Каюсь, проглядывал твою жизнь на галактическом, так сказать, потустороннем дисплее… Просматриваются там и такие эпизоды.

— Ё-моё! — с ужасом подумал молодой сочинитель. — Что же выходит? Посланцы Зодчих Мира держат нас под вселенским колпаком?! Недрёманное Око… Ни хрена себе компот!

— Ладно-ладно, — примиряющим тоном проговорил Македонский царь. — Ну заглянул разок-другой, хотел ведь узнать, как формировался русский писатель, через какие такие испытания прошел. Батяня твой, старший Гагарин, только б жизнь собственную описал — и то бы прославился… Знаю, знаю, не гомонись, кто Папа Стив по отношению к тебе на самом деле, а все одно как бы отцом твоим его воспринимаю, и похожи, опять же, очень…

Царь рассмеялся собственной шутке.

— А читать я с детства любил, спасибо Аристотелю — приохотил, — посерьезнев, сказал он, — одни только книги образуют людей, человека делают человеком. Я всегда говорил товарищам, что гомеровскую «Илиаду» знать надо им назубок. История Троянской войны — лучшее средство для постижения ратной доблести. Список великого сочинения, исправленный Аристотелем, всегда лежал у меня под подушкой вместе с кинжалом.

И к вину я был вовсе не так привержен, как писали различные борзописцы. Да, часами я мог пировать с друзьями, мне нравился сам процесс общения с единомышленниками за пиршественным столом, точно так же было и у тебя, Станислав, и у Папы Стива… Тьфу ты! Постоянно забываю, что ты и он — одно и то же…

Странное дело, но едва возникнув в 1993 году, Стас Гагарин не взял в рот ни глотка спиртного. То ли Боги Добра, вынувшие его из 1968 года, в котором он, кстати, написал первый антиалкогольный рассказ «Великий мутильщик», то ли передалось нечто от старшего двойника, с 1985 года убежденного трезвенника, только исчезло у него всякое желание быть рабом Жидкого Дьявола.

— Пошутил я насчет «Узбекистана», — успокоил Стаса Александр Македонский. — Вино и мне принесло немало, скажем так, осложнений… А разговоры можно вести и за чаем. Но к нам пожаловали гости.

Александр поднялся, и на открытой прохладной веранде, под которой уютно журчал арык, от заполнившей пространство широкой фигуры царя, стало тесно.

Царь подошел к перильцам-балюстраде, перегнулся, перильца угрожающе скрипнули, но удержали могучее тело.

— Точно, — сказал полководец, — летит вертолет…

Прошла минута-другая, и тогда Стас Гагарин услыхал характерное стрекотание летательного аппарата.

Аппарат завис над близкой площадкой, но приземляться не стал, выбросил лесенку, по которой ловко спустился человек в маскировочной одежде.

Едва он двинулся к чайхане, Стас узнал в нем полковника Темучинова, командующего Средне-Азиатским фронтом.

Он поднялся на веранду и сердечно приветствовал соратников.

— О чем вели разговор? — спросил комфронта, усаживаясь за стол.

— О власти, — ответил Александр Македонский и дружески подмигнул, улыбаясь Стасу Гагарину.

Полковник уважительно посмотрел на одного, потом на другого.