— Наша общая цель известна вам, дорогой мистер Джексон, — наставительно, отеческим тоном, так не вязавшимся с его едва ли не юношеской внешностью, произнес собеседник Майкла, назвавшийся ему столь безнамёчным именем. — Глобальное уничтожение всего живого, истребление Сущего! Наша цель — небытие…

Майкл Джексон вздрогнул, а мистер Девил усмехнулся.

— Теперь небытие в человеческом восприятии вам лично не угрожает, — подняв голос по его торжественности на октаву, сказал Конструктор. — С этого мгновения вы извлечены из человеческой толпы и возвышены до ранга сатанинской бессмертности второго класса… Поздравляю!

— Служу Конструкторам! — от души рявкнул Майкл Джексон. «А какова же бессмертность первого класса?» — хотел было спросить у хозяина, только не решился.

— Договорим о монстрах, — продолжал биг-босс. — Одного из них кончили на Белоярке… Но как могли его погасить, если он-таки монстр, и никто из смертных кончить его не может? Полагаю, милый Джексон, что вмешались Зодчие, курвы, галактическую вселенную бы иху так и переэдак, вечные нам помехи устраивают сии заибанцы, одержимые идеей скучного добра.

Мистер Девил сочно, со смаком выматерился, четко выговаривая нецензурные выражения на всех известных его подчиненному фраеру языках. Особенно изящно получилось у Конструктора на древнегреческом и на русском.

— Известен ли вам в Москве писатель Станислав Гагарин? — безо всякого перехода спросил вдруг джентльмен-хозяин с вовсе не безобидной кликухой.

— Понятия не имею, — отозвался его младший партнер. — Никогда не слыхал… Он член?

— Член, член, — проговорил Конструктор. — И Союза писателей, и журналистов… И даже Литфонда… А теперь вот странное дело, и премию МВД России получил. Лауреат хренов, мать его перемать! Мы давно за ним наблюдаем и поелику возможно чинили и чиним ему пакости. Выбрасывали в эпоху Севрука и Шадро из издательских планов, снимали с газетных полос рецензии на его книги и статьи о творчестве. Когда Станислав Гагарин занялся издательским делом, много сил потратили, чтобы развалить созданные им фирмы, пришлось для этого кучу людишек завербовать, купить у них хотя бы по дешевке их мелкотравчатые, ничтожные, но все-таки душонки.

Но теперь его опекают Зодчие Мира! Бороться за бессмертную душу Станислава Гагарина стало труднее. Впрочем, от попыток купить его мы давно отказались…

— Сочинительская известность, слава, секретарская власть в Союзе писателей. Или еще чего, — мягко стараясь соблюсти такт и осторожность, вякнул Майкл Джексон.

— Бесполезно, — отмахнулся Конструктор. — Пробовали уже. Таких исправляет только могила. Но идеи Станислава Гагарина в гробовую яму не уложишь. Вы сами прекрасно знаете, что идеи в принципе бессмертны.

Советник госдепа, ЦРУ и конторы мистера Девила был в этом не уверен, но с готовностью кивнул.

Недавно Станислав Гагарин получил от Зодчих Мира право писать надцензурно, для него сняли ограничения по теме и сюжету, — продолжал Конструктор. — И теперь одному Сатане известно, что этот сочинитель накатает в собственных романах.

— Так ли страшен этот черт-борзописец? Не чересчур ли опасным его малюют? Вот мне же о нем ни капельки неизвестно, — усомнился Майкл, чувствующий некую неловкость за прокол и тут же обшаривающий память в поисках кого-нибудь из знакомых ему апрельцев или августовцев в Писдоме, которые просветили бы его, кто таков Станислав Гагарин.

— Прочтите его роман «Вторжение», — едва ли не в приказной манере изрек Большой Хозяин.