|
— Продолжение сего опуса — роман «Вечный Жид», где говорится, между прочим, и про вас, Майкл — уже набран. Я устрою, чтоб вам передали верстку. Третий роман — «Страшный Суд» — сочинитель лихорадочно заканчивает в Переделкине. Опасность для нас в том, что этот неугомонный и гранитно принципиальный летописец Пимен придумает такого, что Зодчие немедленно материализуют его бредни, сорвав тем самым планы Совета Конструкторов.
Деятельность Станислава Гагарина накройте дьявольским колпаком! — Будет исполнено, сэр! — И последнее. Мне стало известно, что группа российских оборонщиков, которых мы заставили заниматься не своим делом, изобрела фантастическое средство. Они готовы продать секрет любой стране, которая заплатит хорошие деньги. — Жидкое взрывчатое вещество? — едва скрывая торжествующую улыбку — уел собственной осведомленностью шефа! — спросил утверждающе Майкл Джексон. — Рад тому, что вы уже в курсе событий и, наверное, ухватили суть информации, — поощрительно улыбнулся мистер Девил. — Покупайте технологию производства жидкой взрывчатки! Мы изготовим огромное количество ее, закачаем в пустые шахты, пробурим новые сверхглубокие скважины, зальем щели и дыры в земной коре этим жидким динамитом и при необходимости устроим Зодчим Мира сюрприз: взорвем опекаемую ими Землю к чертовой матери! «Хотелось бы взглянуть на вашу маму, сэр», — смело и опасно подумал Майкл Джексон.
Глава одиннадцатая ИЗДАТЕЛЬСКИЕ ТРЕВОГИ, ИЛИ СНОВА О ВЛАСТИ
Из страшного параллельного мира Гражданской войны я вернулся в тот день, когда Геннадий Иванович Дурандин привез из Электростали сигнальный экземпляр первого тома Библиотеки «Русские приключения» — так мы зашифровали Собрание моих сочинений. Превращений с этим изданием было множество, хоть отбавляй… А все моя скромность, черт бы ее побрал! Внушили мне во время оно, крепко внушили с детства, что именно скромность, сие качество украшает большевика, навсегда сформировался в моем сознании этот нравственный комплекс. А что, и примеров таких из большевистской жизни мы знали премного. Тут и нарком продовольствия Цюрупа, упавший на заседании народных комиссаров в голодный обморок. И Железный Феликс, работавший так, что забывал пообедать. И скромный быт Владимира Ильича. И товарищ Сталин с его репродукциями из журнала «Огонек» на стенах Кунцевской дачи… Знают ли мои читатели, замордованные плюрализмом — ну и словечко! — так называемых демократов, что когда умер вождь советского народа, его похоронить было не в чем? На мертвого Иосифа Виссарионовича шили мундир генералиссимуса, которого он в реальной жизни даже не видел, а в описи личного имущества Сталина значится поношенная шинель, стоптанные сапоги, две пары штанов и четыре курительные трубки… И собственных детей товарищ Сталин в америках и швейцариях не обучал, это точно. Вот и я пять лет уже издаю книги, а неизданных моих романов числится аж целых шесть или восемь, не меньше, в точности и не упомню… Стесняешься себя печатать, скромный ты козел, Станислав Гагарин! Кто тебе поверит, что за роман «Вторжение» ты не получил еще ни копейки, хотя весь тираж его почти уже продан… И за «Контрразведчика» не получил, хотя тот вот уже третий год как вышел в свет в третьем томе «Современного русского детектива» и разослан уже сотне тысяч подписчиков… А роман «Умереть без свидетелей» в пятом томе «Русского детектива», или романы «Третий апостол» и «У женщин слезы соленые» в первом и втором томах «Русского сыщика»? Конечно, тут вопрос не только и не столько этический, сколько экономический… Одинокий Моряк думает прежде всего о производстве. |
