Роман, кстати, движется туго. В основном идут подготовительные работы. Вчера идеи философии порядка включил в программу Русской державной партии.

День пасмурный, хмурый… А работать-таки надо.

18 июля, воскресенье.

09-25. Пасмурный, мрачный, холодный день. В такую погоду сидеть дома и писать роман, что я и пытаюсь делать в ожидании Веры, которую жду сегодня из Екатеринбурга.

Она находилась там с печальной миссией: хоронила Женю Русских, мужа сестры Тамары. Мужик он был еще не старый, шестьдесят два года, но давно уже маялся с сердцем, сорвал его в горячем литейном цехе.

Неделя прошла сумбурно, хотя окончательно убедился в истинности концепции параллельного времени, которое ввожу в «Страшный Суд». Сомнения, которые у меня еще оставались по поводу полностью выдуманных событий, теперь исчезли. Вообще, любые сомненья исчезли… И с этим романом я справлюсь, вот времени только для сочинительства недостает, издательские дела захлестывают. Сейчас вот ищем бумагу для первого тома Собрания сочинений.

Теперь в «Страшном Суде» будет два потока времени: один — реалистический, хотя и с фантасмагорическими закидонами. Второй: полностью выдуманный. Это касается Гражданской войны в России и следующего за ней Конца Света.

И конечно же, «Страшный Суд» должен быть написан в духе философии порядка. Кстати, я написал записку о родившейся во мне теории Анатолию. Вера передала ему ее, а третьего дня он позвонил мне и сказал, что все придуманное мною весьма любопытно, он сообщит мне собственные соображения в письме, которое передаст с мамой.

Честно говоря, я ждал от сына некоей пренебрежительности — снисходительной оценки. Рад очень тому, что ошибся.

Сейчас попытаюсь изложить суть философии порядка на трех страничках и сделать нечто вроде статьи под скромным заголовком «Наши задачи». Первые три странички: Слово и Дело Русской державной партии, то бишь, программа ее, а вторые пойдут с подзаголовком «Философия порядка».

И попытаться опубликовать этот материал как можно в большем количестве печатных органов. Рассылать всюду, ведь там еще будет дописка о том, как подписаться на сериалы Товарищества Станислава Гагарина.

А роман не движется, увы… Сейчас попытаюсь сдвинуть его с места.

Саратовский дневник

09-00. После обеда, в 15–45, отбываю в Саратов, в деревню, в глушь, так сказать, как говаривал классик…

Тщательно подбираю материалы для работы над романом «Страшный Суд».

24 июля, суббота.

06-50. Ночью вагон трясло и мотало безбожно, но проснулся относительно свежим и бодрым, готовым рьяно взяться по приезде за «Страшный Суд».

Вчера всю, как говорится, дорогу молчал, читал, читал Ортегу-и-Гассета о любви и способе, которым женщина нас возвышает и совершенствует, затем переключился на роман Алана Уильямса «Дневники Берии».

Много размышлял, изучил толковую статью в «Правде» про положение в Таджикистане и на афганской границе. Признаться, я как раз остановился в романе на этой теме.

Думал об отношениях моей романной Веры с моим же двойником, о ее роли в будущей жизни героя, о его приключениях на Курильских островах. Это те главы, которые обязательно напишу в Саратове.

И еще о страхе перед смертью, которого я не испытываю, если речь идет о моей смерти. Другое дело, я страшусь потерять Веру, и потому придумал вчера сон, в котором я обманываю ее смерть тем, что ухожу прежде.

Этот сон надо тоже поместить в романе. Причудливую конструкцию, где все вроде бы сон, но и явь, и сон я конструирую, сочиняю сознательно в надежде на его материальное воплощение в реальном бытии.

Весьма кстати я захватил книгу Фромма — как чувствовал! — где Эрих размышляет о сновидениях и их природе.