Весьма кстати я захватил книгу Фромма — как чувствовал! — где Эрих размышляет о сновидениях и их природе.

Утро солнечное, многообещающее.

19-45. Это многообещающее утро едва ли не стало первым и последним в моем пребывании на волжской земле.

Меня никто не встретил…

Разъяренный донельзя на Юсова — я считал, будто он во всем виноват — плохо известил о приезде тестя, — ринулся по домашнему адресу, пилил туда с вещами на троллейбусе, но дома никого не обнаружил…

Находясь в плену той же версии — о моем приезде неизвестно — я решил, что родители зятя вместе с гостящим здесь моим внуком Левой уехали на дачу, оставил ведра — мать бы их, вишневую, ети! — у соседей и подался на вокзал, чтобы взять билет и тут же уехать. Минут сорок ждал у кассы, когда дадут информацию о московском поезде № 5, отходящем в тринадцать часов с минутами, и тут вижу: идет ко мне Лидия Кондратьевна с Левой…

Оказывается, они меня встречали в первый раз, но как мы разминулись — ума не приложу.

Словом, все обошлось, мы благополучно вернулись в дом 89«а» по улице 50 лет Октября — не переименовали саратовские отцы-демократы, в тридцать третью квартиру, где позавтракали и поехали на дачу.

Впрочем, дачей назвать сей сарайчик можно весьма и весьма условно.

Тут есть где спать, на чем писать роман века, только нет ни света — а свечи на что?! — ни питьевой воды.

Но сад — прелесть! И я весь день пасся по кустам и веткам, собирая, будто птичка, то, что Бог — или Природа, какая разница! — послал…

Ел малину, крыжовник, яблоки, черную смородину, не совсем зрелые абрикосы… И конечно же, вишню! Ее просто огромное количество уродилось в нынешнем году, ветки обламываются под тяжестью плодов…

Ведро отборной ягоды 300–400 рублей, что по нынешним временам — даром. Разумеется, привезу пару ведер домой, пусть Вера излаживает варенье, а лучше сделает вишню живьем.

Днем было офуенно жарко. Я постоянно обливался из объемистого кувшина, благо у Александра Васильевича бочки с водой расставлены по всему саду-огороду.

Обливал и Леву, которому сия процедура пришлась очень по душе.

С полчаса назад хозяева мои уехали, оставив мне инструкции и объяснив, где что произрастает. Необходимо настраиваться на режим, но пока я пишу вот дневник, сидя под яблоней за столиком, который врыт в землю и служит для трапезы на вольном воздухе.

К сожалению, близко дорога, и шум проезжающих машин доносится-таки сюда, но терпимо.

Неизвестная мне птица попискивает над головой… Но едва я написал последнюю фразу, как она замолчала и подалась, видимо, к ночлегу.

Довольно часто пролетают самолеты, цивилизация напоминает о себе, увы, но я настроен оптимистически, надеюсь хорошо поработать над романом «Страшный Суд».

20-25. Темнеет… Скоро в саду даже читать будет невозможно, а писать — тем более… Спать еще рано. Попробуем при свечах.

25 июля, воскресенье.

08-10. Одну ночь я в саду отоспал… Где-то около часу проснулся и с полчаса бодрствовал, чтобы окончательно проснуться в начале седьмого.

Ночью шел дождь, но я ничего не слышал. Зато как приятно рвать с ветки облитую водой, покрытую крупными каплями вишню!

Читал «Дневники Берии», затем доклад Нины Андреевой «Антисталинизм — троянский конь в коммунистическом движении второй половины XX века». Она прислала мне три собственные работы, а я их взял с собой в Саратов.

Кое-что можно использовать в романе «Страшный Суд».

08-30. Доклад Н. А. Андреевой прочитал. Тут есть над чем подумать, а уж в «Суде» кое-какие идеи использую, это точно… Но пора писать и собственно роман!

19-50.