– Что ж, послушайте, – запротестовала она. – Если его мотивы столь гнусны, то почему же он, назначив вам встречу, не пришел на нее?

Вопрос был справедлив.

– Возможно, хорошенько все взвесив, он испугался, что я могу привести с собой власти. Или просто перетрусил. Или… – герцог хмуро на нее посмотрел. – Не знаю. Однако я могу задать вам тот же вопрос: если ваш брат не задумал какую-то гнусность, то почему он тогда не появился?

– Очевидно, ему что-то помешало… Или кто-то.

То, как она произнесла слово «кто-то», заставило его задуматься.

– Например?

– Я… Я не знаю. Какой-нибудь враг. Он ведь упомянул свои опасения относительно того, что записка может попасть не в те руки. – Она тоже нахмурилась. – Хотя это странно. В смысле, если Тристан действительно нашел вашего брата и захотел, чтобы вы воссоединились, то ему следовало привести Питера на встречу с вами. Это было бы проще всего.

То, что она упомянула нечто, что заставляло действия ее брата выглядеть еще более подозрительными, позволило Максимилиану почувствовать себя лучше. Он не зря поведал ей о случившемся. Похоже, она и правда не знала, зачем Бонно с ним связался.

Герцог вперил в нее мрачный взгляд.

– Он не привел ко мне самозванца потому, что хотел, чтобы это я пришел к нему. Мошенники работают именно так. Проходимец уводит цель своей аферы подальше от ее друзей, чтобы застигнуть ее в одиночестве и смятении. Это делает цель более легкой жертвой.

– Мой брат не мошенник! – вновь запротестовала она. Увидев, как герцог поднял бровь, она повторила упрямо: – Не мошенник.

– Вы уверены?

На ее хорошеньких щечках вновь появился румянец.

– Да, – ответила она, впрочем, опустив глаза на стол, на котором ее руки все еще держали тревожное послание. – Я признаю, что иногда он ведет себя дико и порой впутывается в неприятности, но он хороший человек. Он никогда не стал бы пытаться нажиться на чужом горе.

Сказав это, она невольно назвала причину гнева Максимилиана.

– Тогда он был бы первым, кто оказался настолько щепетильным, – произнес он с горечью. Герцог начал расхаживать по комнате, пытаясь справиться с бурлившими внутри него эмоциями. – Знаете, сколько людей заявлялось ко мне и моей семье за все те годы, что прошли с момента похищения моего брата? Сколько утверждали, что знают Питера? Называли себя Питером?

И скольким из них удавалось на какое-то мгновение тронуть его родителей, отчаянно желавших вернуть своего сына. Того сына, который имел для них значение. Того, о котором у них сохранились лишь теплые воспоминания.

– На кону огромные деньги и обширные владения, – добавил он холодно. – И каждый это понимает.

– Да, полагаю, если вы найдете его, ваша жизнь сильно изменится.

Ее деловой тон и любопытный взгляд разозлили его.

– На что это вы намекаете? На то, что я могу хотеть найти его по какой-то иной причине, чем просто желание вернуть своего брата?

– А можете?

От гнева желудок Максимилиана сжало.

– Вы думаете, я хочу выследить его и убить, чтобы сохранить за собой герцогский титул?!

Ей хватило воспитанности для того, чтобы залиться краской с ног до головы.

– Я не имела в виду…

– Разумеется, имели. – Максимилиан резко рассмеялся. Как будто и правда мог хотеть тащить на себе бремя наследия своей семьи. – Вот только, в отличие от вас, имеющей кучу братьев, у меня он лишь один, и я отдал бы что угодно за то, чтобы вернуть его.