— Нет, не помню. Я… — Он остановился на полуслове, потому что в памяти вновь возникла бесстыдная картина: девственница, умоляющая его овладеть ею. С трудом прогнав это видение, он снова взглянул на Сесили: — Я ударился головой?

— Да, — кивнула она. — К тому же вы были весьма…

— Пьян? — догадался он, пытаясь иронически улыбнуться. Боль в голове тут же усилилась.

Она кивнула и перевела взгляд на его колени. Судя по всему, этот разговор не доставлял ей удовольствия.

— Кажется, я действительно был пьян. Примите мои искренние извинения, — сказал он и, помедлив, спросил: — Леди Сесили, я случайно не говорил вчера… чего-нибудь неподобающего?

Она снова взглянула на него, и ее лицо приняло непонятное для Оливера выражение.

— Нет, лорд Белкот, — коротко ответила она.

— Вы уверены? — настойчиво переспросил он. — Не думайте, что вы должны щадить мои чувства. Я отлично знаю, насколько грубым и невыносимым бываю в сильном подпитии, и мне бы не хотелось, чтобы…

— Я нисколько на вас не обижена, — прервала его Сесили, но в ее взгляде читался какой-то немой вопрос, который она, по всей видимости, не осмеливалась задать вслух.

Внезапно Оливер осознал (и уже не в первый раз), как хороша леди Сесили. Гораздо мягче, теплее и человечнее, чем ее старшая сестра Сибилла. Неожиданно ему в голову пришло странное убеждение — от нее должно пахнуть чем-то очень милым, вроде меда на теплом пшеничном хлебе. Он даже потянулся к ней, чтобы почувствовать этот замечательный запах, но тут же осекся.

— Прошу прощения… Должно быть, мне снилось что-то странное…

— Да, вы действительно очень крепко спали. Едва вы легли, как сразу уснул и. Думаю, ваш храп был слышен очень далеко.

Если бы не ужасная головная боль, он бы с удовольствием рассмеялся.

— Надеюсь, мой храп не помешал вам… спать, — с трудом улыбаясь, сказал он.

— Собственно, мне не хотелось спать, — пожала она плечами, — потому что за вами нужно было присматривать. К тому же нас могли разыскивать, и мне не хотелось, чтобы люди прошли мимо.

Оливер понимал, что не заслуживает такой доброты и сочувствия, после того как свалял дурака. Фолстоу очень много потеряет, когда Сесили Фокс посвятит свою жизнь Богу. От этой мысли ему стало как-то не по себе.

— Хотите воды? — спросила Сесили. — В здешнем старом колодце вода все еще вполне пригодна для питья.

Оливер вдруг почувствовал, что во рту все пересохло и ему нестерпимо хочется пить. Она понимающе улыбнулась и поднялась на ноги.

— Я скоро вернусь, — сказала она.

Повернувшись, она направилась в сторону колодца, и Оливер вдруг заметил, что ее накидка сзади совсем протерта. Или порвана? К тому же Сесили двигалась как-то скованно, словно у нее что-то болело.

Неужели она тоже пострадала от его падения с лошади?

— Миледи! — поспешно позвал он.

— Что такое, лорд Белкот? — обернулась к нему Сесили.

— Ваша накидка… вы тоже пострадали вчера от моего падения?

Порыв холодного ветра разметал волосы Сесили за ее спиной. Она едва слышно рассмеялась.

У Оливера захватило дух от этой прелестной картины.

— Вы имеете в виду эту старую тряпку? Знаю, носить ее позорно, но ее сшила мне много лет назад моя мать.