— А ты сомневался?

Он прижал ее к себе, тронул губами висок.

— Я уповал, чтобы это было не так, дорогая, — сказал он срывающимся голосом.

— Знаю. — Она прерывисто вздохнула. — Кажется, я слышала, как ты зовешь меня — в тот момент, когда я исчезала.

Дэмьен подался назад и сурово глянул на нее.

— Ты не ответила на мой вопрос. Где ты была?

— Разве ты не видел моей записки?

— Видел. Но почерпнул из нее немного, а тебя не было так долго.

— Понятно, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Дело вот в чем. Я почувствовала, что мне необходимо побывать в настоящем. Мне нужно было найти ответы на вопросы — ответы, которых здесь не найти.

— И ты взяла и ушла? Даже не обсудив это со мной?

— Я ведь знала, что ты скажешь, — тихонько призналась она, опустив глаза.

Дэмьен долго изучающе смотрел на нее, потом вздохнул, опять привлек к себе, приклонив ее голову себе на грудь и прижавшись губами к ее душистым волосам.

— Ах, черт возьми. Я так тебя люблю, что не могу долго сердиться. Ты здесь, и с меня спала эта проклятая тяжесть. Обещай, что больше никогда не исчезнешь.

Она отодвинулась.

— Я постараюсь. Но разве тебе не интересно, что я узнала там, в настоящем?

Он, наконец, улыбнулся и отвел золотую прядь с ее лба.

— И что же ты узнала, любимая?

Поняв, что прощена, Сара поспешно выложила:

— Я нашла твои мемуары о Винси, их издал один новоорлеанский издатель. А в конце там написано: Я встретил ее, и с ее помощью все мои терзания миновали.

— Боже мой! — он недоверчиво смотрел на нее.

И тогда Сара обвила руками его шею и закончила торжествующе:

— Дэмьен, я люблю тебя, и… у нас будет ребенок!

Его глаза засияли. Он отстранил ее от себя на расстояние вытянутой руки и посмотрел так, словно она была хрупкой фарфоровой куклой.

— Ребенок? Ты уверена?

— В нашем веке, — закивала она упоенно, — существуют специальные анализы на беременность. Никакого сомнения нет. Наше дитя родится будущим летом.

— Дорогая моя! Ребенок! Подумать только — утверждение нашей любви — самой жизни!

— Да, да! И значит, все это происходит на самом деле.

— А ты в этом сомневалась?

— В глубине души — никогда.

Они постояли минуту, прильнув друг к другу, жадно целуясь, охваченные счастьем. Потом Дэмьен нежно шепнул:

— Теперь мы должны обвенчаться.

— Ты уверен, что хочешь этого? — В ее вопросе была неуверенность. — Насколько мне известно, я по-прежнему не могу выходить из дома.

Он положил палец на ее губы.

— Ты знаешь, что это никогда не имело для меня значения. Мне достаточно того, что у нас есть.

Глаза Сары внезапно наполнились слезами. Потому что на самом деле они оба должны понимать — этого не может быть достаточно, особенно теперь, принимая во внимание будущее ребенка. Но Дэмьен, как всегда, так мил, так готов на любые жертвы, лишь бы быть с ней.

Глаза его блестели от переполнявших его чувств.

— Сара, ты будешь моей женой? — спросил он, глядя ей в глаза.

Она улыбнулась, но потом нахмурилась, потому что в голову ей пришло еще одно соображение.

— А как же твоя тетка и Баптиста? Как они реагировали на мое исчезновение? И что скажет Олимпия о нашей свадьбе?

— Я просто сказал и тетке, и Баптисте, что ты опять понадобилась своей подруге в Новом Орлеане, как ты и предложила в своей записке.