— Что с тобой? — прошептал он.

Быстро осмотрев девушку, Цезарь понял, что она серьезно ранена. И раны ее обильно кровоточили. Кроме того, у нее было сломано ребро, осколок которого, возможно, проколол легкое. Но почему ее раны не затягивались?

— Что здесь произошло? — обратился граф к горгулье.

— Здесь появилась фея. — Леве содрогнулся. — Это сестра-близнец Сибил. Она ударила Анну заколдованным ножом и избила ее.

Цезарь грозно зашипел. Его клыки вытянулись.

— Где она сейчас?!

Леве нервно дернул хвостом и описал лапкой широкий круг.

— Везде. Она… взорвалась. Я думаю, нужно поскорее унести Анну отсюда. Желательно до того, как она очнется. Вспомнив, что она сотворила с этой красивой куклой, мадемуазель наверняка будет очень переживать.

Заметив зажатый в окровавленных пальцах Анны изумруд, Цезарь нахмурился.

— А это откуда?

— Ты не поверишь, но из сна.

— Из сна?.. — переспросил Цезарь. Впрочем, сейчас это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме серьезных ран, которые получила Анна. Он нагнулся и прижался губами к ее окровавленному лбу.

— Цезарь, свою скупую слезу ты сможешь пролить позже, — проговорил Леве тонким голоском, в котором отчетливо слышался страх. — А сейчас нам надо выбираться отсюда.

— Она слишком слаба, ее нельзя трогать. — Граф закрыл глаза и попытался побороть нарастающую панику. — Кажется, она умирает.

Отчаянно задергав хвостом и затрепетав обожженными крыльями, Леве завопил:

— Сделай хоть что-нибудь! Дай ей свою кровь! Это должно снять действие заговора!

Цезарь смерил горгулью убийственным взглядом, и тот благоразумно отполз от него подальше.

Черт побери! Он, Цезарь, прекрасно знал, что его кровь спасет Анну. Но если он поделится своей кровью с этой женщиной, то возникнут определенные осложнения.

Осложнения, которые навсегда привяжут его к Анне.

— Это не так-то просто, — пробормотал граф.

И все же он понимал, что выхода не было. Ему предстояло связать себя с Анной Рэндал навечно. Более того, он этого жаждал, потому что знал: что бы с ним потом ни случилось, другой женщины у него не будет никогда.

Но все было бы гораздо проще, если бы Анна сейчас не лежала без сознания. Ведь соединение с ней — на вечность. И такие вещи нельзя делать без осознанного согласия обеих сторон. Особенно без согласия партнерши, которая в силу своего независимого и вспыльчивого характера потом могла не на шутку на него рассердиться.

— Цезарь… — Появившийся в дверях Стикс тотчас подошел к Анне. — Проклятие! Она едва жива.

— Si.

Опустившись на колено рядом с Цезарем, Стикс положил руку ему на плечо.

— Будешь ее лечить?

— Ты же знаешь, что тогда произойдет, — проворчал граф.

Мгновение оба молчали. Затем Стикс протянул руку к Анне.

— Тогда, может, я…

— Черт побери, Стикс! — Цезарь вскочил на ноги и прижал короля вампиров к стене. — Не смей прикасаться к ней, — проскрежетал он.

Стикс пожал плечами.

— Тогда делай то, что ты должен делать.

Внезапно Леве, с ужасом наблюдавший за происходящим, бросился к графу.

— Цезарь, она угасает!

Выругавшись себе под нос, Цезарь склонился над Анной. Леве был прав. Судорожное трепетание ее сердца свидетельствовало о том, что она вот-вот скончается. Так что выбора не было. К тому же он, Цезарь, мог смириться с гневом Анны, но не смог бы смириться с ее смертью.