– В чем дело? – спросил он, озабоченно нахмурившись.

Мария отвела глаза, окинув взглядом помещение, пытаясь найти что-нибудь, хоть какой-нибудь предмет, который вернул бы ее на землю, к реальности.

Кристофер схватил ее за плечи, не давая сбежать.

– Скажи мне, Бога ради, у нас слишком много тайн. Слишком много невысказанного. Это убивает нас.

– Не существует «нас», – прошептала она, сделав глубокий вдох лишь для того, чтобы убедиться, что не чувствует ничего, кроме запаха бергамотового мыла и крахмала, запаха Кристофера.

– Знаешь, хотелось бы мне, чтобы это было правдой, – произнес он мягко, склонив голову; его губы чуть раскрылись, рука скользнула в вырез ее рубашки, подхватив голую грудь. Мария задохнулась в приступе охватившего ее жара, а его язык, воспользовавшись секундным замешательством, проник в ее рот.

Многоопытные пальцы нашли затвердевший сосок и сжали его, принялись подергивать и пощипывать его, пока у нее не подогнулись колени.

Тогда он подхватил ее на руки, оторвав ноги от пола, и понес к постели.

– Как мы покончим с этим, если сейчас вновь займемся любовью? – спросила она, уткнувшись пылающим лицом ему в плечо.

– Для ответа на этот вопрос требуются серьезные аргументы, – пробормотал Кристофер, укладывая ее на постель.

Склонившись над ней, он обхватил обеими руками ее за бедра, одарил медленной соблазнительной улыбкой, окончательно лишив ее воли к сопротивлению.

– Но нет никаких аргументов против того, что происходит с нами. И никогда не было.

Мария была тронута его нежностью. Ее сердце забилось чаще, и вдруг, не в силах больше видеть его волнение, она закрыла глаза.

Она почувствовала, как прогнулся матрас, когда он сел рядом. Кончик пальца попал в ямку на шее, а затем скользнул вниз меж грудей.

– Поговори со мной, – потребовал он.

– Я бы предпочла…

Рука Кристофера попробовала на вес ее грудь, влажный жар обдал Марию, спина выгнулась в приступе пугающего наслаждения, а глаза широко распахнулись.

Кристофер снова сел и одним движением плеч освободился от тяжелого шелкового камзола.

– Скажи мне. Пока я не перешел к более убедительным формам принуждения.

– Я достаточно взрослая женщина, но ты заставляешь меня чувствовать себя юной неопытной девчушкой, – призналась она, испытывая бурю эмоций, более подходящих для девчонки в возрасте Амелии, – страх и любопытство, тревогу и жадное желание. У нее в животе все трепетало и переворачивалось в предвкушении, хотя она отлично знала, что последует дальше.

В этот раз все будет иначе, она знала это.

Темно-золотистая бровь пирата взлетела вверх, он стал нетерпеливо расстегивать пуговицы из слоновой кости на своем жилете.

– Мой первый сексуальный опыт случился прямо у стены в темном переулке. Она была многоопытной шлюхой, лет на десять старше меня. Я всегда притворялся перед окружающими, изображая из себя этакого денди, искушенного в подобных делах, но она быстро меня раскусила и занялась моим обучением. Схватив за руку, она вывела меня наружу и сбросила юбки. Я, конечно же, был полон решимости доказать, что я врал на этот счет, а потому трудился над ней, не останавливаясь до тех пор, пока каждый из оказавшихся неподалеку мужчин, на которых я желал произвести впечатление, не услышал, как она кончила.