Мария резко остановилась, подняв тучу песка.

– Ты входил в мои апартаменты? Полуголый?

Кристофер Сент-Джон стоял перед ней, неторопливо окидывая ее взглядом. Но если взгляд двигался медленно, то жар охватывал его гораздо быстрее. И, словно не произошло ничего экстраординарного, он спокойно вытащил платок из кармана и стер кровь с рук.

– Как странно, в мужском наряде ты меня гораздо больше завела и возбудила, чем когда я представлял тебя голой в постели.

Когда их глаза встретились, Мария увидела в них бездонную тьму, которую даже неуверенный свет луны не мог скрыть. Жестокую натуру пирата выдавали предательски сжатые губы и хищная стойка зверя, готового к прыжку. Марию охватили ярость и паника, ее ноздри раздулись, сердце забилось с новой силой, а инстинкт самосохранения настоятельно советовал спасаться от хищника, стоявшего перед ней.

«Беги. Он же охотится на тебя!» – кричал ей внутренний голос.

– Я же сказала тебе, что я не продаюсь, – заявила она, положив руку на эфес шпаги. – И вообще, тебе должно быть известно, что я терпеть не могу наглецов, которые лезут в мои дела.

– Ты имеешь в виду твоих несчастных мужей?

Мария быстрым шагом направилась к дому.

– Тебе не следовало бы выходить без сопровождения, Мария, и уж тем более назначать подобное свидание здесь.

– А тебе не следовало бы преследовать меня и читать мне нотации!

Пират схватил ее руку и прижал к себе, удержав, когда она потянулась, чтобы вытащить шпагу из ножен. Вместо этого он приложил ее руку к сердцу, бившемуся учащенно, как бы говоря этим жестом, что сам он сделан отнюдь не из камня, как считало большинство окружающих. Другую ее руку, ухватив за запястье, невинно прижал к ее попке.

Результат оказался очень интимным: прижавшись грудью к его груди, Мария носом уткнулась в его шею. Сначала она сопротивлялась, но вдруг почувствовала, что получает удовольствие, так чудесно было оказаться в его сильных объятиях, особенно после событий, разыгравшихся всего несколько минут назад. Крохотное утешение и послабление, которые она никогда не позволяла себе.

– Я хочу поцеловать тебя, – пробормотал Сент-Джон. – Тебя было просто необходимо прижать, поскольку ты снова вооружена, а у меня нет ни малейшего желания оказаться насаженным на шпагу, С каждой нашей встречей оружие у тебя оказывается все более впечатляющее.

– Если ты думаешь, что единственное мое оружие – это то, что я ношу на поясе, – произнесла она вкрадчивым голосом, – то глубоко заблуждаешься.

– Ну так подерись со мной, – поддразнил он ее хриплым шепотом, глядя на вспыхнувшее лицо с почти осязаемой, неподдельной агрессивностью. – Вынуди меня на что-то большее, пока ты будешь пихаться и царапаться.

Кристофер был полон неукротимой безжалостной решимости. Мария каждой клеточкой чувствовала его неутоленный голод и вожделение.

Он убил человека ради нее. И это явно пробудило в нем дьявола, вызвало того наружу.

Она взглянула снизу вверх на его суровое, прекрасное лицо дикаря и осознала наконец происходившее. Он сражался за нее, и она соответственно стала его трофеем. Дрожь сотрясла все ее тело, а губы пирата скривились в откровенно сексуальной улыбке.

Жар пробежал по коже Марии, проникая в кровь. Кровь, охладевшую с тех пор, как ее мать испустила последний вздох.

Неужели она настолько чокнутая, чтобы захотеть его за то, что он убил человека ради нее? Неужели общение с Уэлтоном настолько исказило ее восприятие жизни, что мужская опека и защита заводит и возбуждает ее?

Кристофер буквально накрыл ее всем телом, заставляя вдыхать густой острый аромат его тела.

– Только для личного пользования, – вновь предостерег он ее и тут же приник к ее губам жадным и глубоким поцелуем.