В проеме дверей появилась женщина в темном платье с белым воротничком и остановилась, явно поджидая их.

— Мадам Вердье, — спокойно ответил Эдвин на вопросительный взгляд Жанет. — Я же говорил, что она существует.

Он подал девушке руку, и они пошли вверх по ступеням. Экономка приветствовала их вежливой дежурной улыбкой, но в ее темных глазах горело плохо скрываемое любопытство. Она с трудом отвела взгляд от девушки.

— Мадам у себя? — отрывисто спросил Эдвин.

— Да. — На полном лице мадам Вердье отразилось беспокойство.

После жаркого полуденного солнца утопающий в полумраке холл казался прохладным.

Оглядываясь по сторонам, Жанет вдруг почти физически ощутила, в каком напряжении застыли ее спутники. Они смотрели на светлую, с розоватыми прожилками мраморную лестницу, возвышающуюся над холлом.

На верхней площадке кто-то стоял. Женщина, разглядела Жанет. С пепельными волосами, в синей блузке и белой юбке. В полутьме ее лицо казалось светлым пятном, только огромные глаза вспыхивали голубовато-серым огнем.

Как странно, крутилась навязчивая мысль, какая знакомая незнакомка… знакомая… как на портрете в кабинете отца! Жанет окаменела.

— Кто… кто это? — едва выговорила она, не узнавая собственного голоса, и вцепилась в руку Эдвина.

— Думаю, ты знаешь.

Его рука мягко обвила ее за талию и подтолкнула вперед.

— Нет! — выкрикнула Джоанна, пытаясь освободиться.

Ей хотелось вырваться из полумрака этого дома, где вдруг ожили странные призраки, и бежать к солнцу, к привычной жизни.

— Все хорошо, — мягко и нежно заговорил Эдвин, — клянусь тебе, все будет хорошо. — Он поднял глаза на стоящую на лестнице женщину. — Джейн, родная, вот она, я привез ее!..

Женщина протянула к ним дрожащие руки.

— Дженни, девочка моя… любимая. — Голос ее прервался, по щекам покатились слезы.

— Что за жестокие игры?! — выкрикнула Жанет в лицо Эдвину. — Как ты смеешь утверждать, что это моя мать?! Она умерла! Умерла, когда я была ребенком!.. Кто эта женщина? Что здесь происходит?

Ее тело сотрясалось от сдерживаемых рыданий. Эдвин положил руку ей на плечо и заглянул в глаза.

— Послушай меня. — Его голос звучал по-прежнему нежно, но твердо. — Твоя мама не умерла. Эту историю выдумал твой отец, чтобы скрыть от тебя, что она оставила его. Теша свое проклятое самолюбие, он распустил слух, что его жена погибла, только чтобы не признать, что она счастлива с другим. Но она никогда не была вполне счастлива, Дженни… без тебя! — добавил он. — Все эти годы она молила Бога о встрече с тобой.

— Нет, это неправда! — Голос Жанет прервался. — Так не бывает!

— Он так хотел, чтобы я умерла, — сказала Джейн с глубоким вздохом, — что, вероятно, со временем сам уверовал в это.

— Но ведь я тоже в это верила! — с болью воскликнула Джоанна. — Как вы могли допустить такое?

— Я боялась. — В голосе женщины звучала глубокая печаль.

— Симона, приготовь, пожалуйста, чай и накрой в салоне, — повернулся Эдвин к экономке, чье серьезное лицо как бы подчеркивало значительность момента.

— Можешь меня обвинять, ненавидеть, но, заклинаю, выслушай! — со страстной мольбой в голосе произнесла Джейн.

Воцарилась долгая тревожная тишина. Мозг Джоанны отказывался понимать происходящее. Болезненные воспоминания, одно за другим, проносились перед ее мысленным взором в фантастическом хороводе.